Тени исчезают в полдень.Том 4

И Захар, кажется, в любимчиках держит ее. Он откроет ей дорогу в жизнь…»

Но совершенно неожиданно все ее надежды испарились в одну секунду, как испаряется дождевая капля, упавшая в жаркий костер. Однажды, возвращаясь поздним вечером с поля, она услышала в придорожных кустах какой-то шорох. Сперва Степанида испугалась. Мало ли чего… Ночь темная, оборванцы-нищие в деревню захаживают… И потом обомлела вся, но уже не от страха, а от чего-то другого.

– Митя, Митенька… – прохныкал в кустах голосишко Зинки Никулиной.

 – Что же дальше-то будет? Ведь беременная я…

– Тихо ты! – прикрикнул Митька. – Идет по дороге кто-то…

Степанида прошла мимо как пьяная… «Вот тебе и Зинка-тихоня! Ох она, сучка тонконогая!» – думала Степанида, ощущая желание вернуться, схватить ее за волосы, вытащить на дорогу и растоптать в лепешку, растереть…

Несколько дней она бросала на Митьку гневные взгляды. Но Митька не замечал их, был по-прежнему весел и беспечен. Тогда она не вытерпела и спросила:

– На Зинке-то… жениться, что ли, думаешь?

Митька вздрогнул, залился краской.

– Ты… откуда знаешь… про Зинку?

– От матери что скроется?

Митька опустил голову, отвернулся. Чувствуя, что мать ждет ответа, промолвил:

– Да нет, не собираюсь. Не тот товар.

Заходило сердце у Степаниды от неуемной радости. Не напрасно, не впустую истратила она столько сил на воспитание сына. Вместе с молоком, вместе с ласками сумела она-таки передать ему что-то свое, затаенное. Пусть не в такой мере, как хотелось, но сумела, сумела…

– Сыночек! – воскликнула она.

 – Это правильно ты. Всякая девка для своего жениха родится. А ты свою не отыскал еще, не отыскал… Такую ли тебе надо! Они, Никулины-то, вечно щи лаптем хлебали…

– Ну, понесла… – недовольно буркнул Митька.

– Может, помочь тебе… распутаться с Зинкой? – не помня себя от радости, спросила Степанида.

– Сам уж я как-нибудь!..

– Ничего, я помогу, помогу! Тихонечко, незаметно. Уж я позабочусь, чтоб… сама убралась из деревни да никогда не вернулась.

– А не много ли, мать, не много ли берешь на себя? – недоверчиво спросил Митька. – Как это убралась, да еще сама?

– Я приметила – стыдливая она. Это хорошо.

– При чем тут ее стыдливость?

– Не захочет сгореть от стыда – уедет.

– Ну?

– Да, Митенька! – ласково воскликнула Степанида. – Чего допытываешься, все равно это тебе не шибко понятно будет. Да и зачем оно тебе, такое понятие? Ты только не печалься. Ни об Зинке, ни об… ее дите.