Тени исчезают в полдень.Том 3

Он ездил на прицепе трактора, махал на зареченских лугах острой, как бритва, косой, подавал тяжелые снопы в молотилку, чистил коровники и конюшни, возил в трескучие морозы, когда лопались железные кедровые стволы, сено к фермам…

Приезжал домой, сажал к себе на колени Варьку, гладил ее волосенки давно загрубевшей рукой, спрашивал:

– Заставляла мамка молиться?

– Не… – поспешно говорила девочка, испуганно глядя на мать.

– В школу каждый день ходила?

– Ага.

…И вот в нелегкое это время скупо и неярко, словно стыдясь неурочного часа, расцвела любовь Федора Морозова и Клашки Никулиной.

Они не ложились теперь, как когда-то, в пахучие травы, чтоб посмотреть на бегущие по небу облака, не бродили, взявшись за руки, по зареченским лугам, не слушали, как поют вечерние птицы, не любовались, как одна за другой зажигаются звезды. Наработавшись бок о бок в тех самых лугах, они присаживались где-нибудь, чтобы хоть немного приморить усталость. И тогда Клашка доверчиво клала голову ему на колени.

– Так чего же это… закрепшее вино в ковшике носить? – спрашивал обычно Клашкин отец, если случался рядом.

 – Расплескается еще…

Антипа в армию не взяли, обнаружив плоскостопие. «Интересно! – удивился он. А потом у каждого допытывался в деревне: – Отчего они, плоские ступни? Должно, работой раздавлен, а?..»

– Да-а, расплескается, говорю… Слышь, Федька? А какой резон? – продолжал Антип, приплясывая вокруг дочери и Федьки.

– Как не стыдно тебе! – краснела Клашка.

– А чего ж! Хоть от самогонки оглохнем, а свадьбу сгрохнем.

Э-эх, тайга загудит! А, Федор? – И прямо вдруг заявлял: – Погулять сильно уж охота. Проваландаешься – не успеем. Того и гляди, забреют тебя. Вон уже двадцать четвертый год взяли. На очереди твой…

Кончались такие разговоры тем, что Антип говорил:

– Ссуди уж тридцатку, Федюха, чего там… В счет свадебной гулянки. Стакашек-другой не допью потом…

Получив деньги, Антип уходил со словами:

– Порядочный же человек ты, Федор. Да ведь и я… Иному прочему-то и не отдам еще дочь…

Любовь не разбирает, урочный для нее час или неурочный.

Как ни трудна была жизнь, как ни изматывала Клашку и Федора непосильная работа, оба думали о своей любви, знали, что когда-нибудь заговорят о ней вслух. Они берегли все это до какого-то торжественного, удивительно солнечного дня. Когда он придет, они не знали, но оба чувствовали, что день этот недалек, что он приближается, он вот-вот наступит…

Но день не наступил. Наступил однажды вечер.