Пути непроглядные

Если бы она решила так быстро тебя убить, ты был бы мертв.

– Так же, как твой лучший друг Торис? А, Гвейр? Как епископ, которого ты убил безоружного?!

– После того, что вы сделали с Игре по его приказу, ни один из вас не должен жить. О какой дружбе ты говоришь после этого?

Гвейр так и не обернулся, но Рольван отлично представлял его лицо. Ненависть, исказившая его, наверняка была лишь отражением ненависти на лице его сестры. Что до самого Рольвана, он еще не осознал услышанного до конца, лишь ощутил трещину в своей несгибаемой правоте и заспорил изо всех сил:

– Мы не делали с ней… того, что ты думаешь! Если она так тебе сказала, она лжет!

– Не делали, – согласился Гвейр.

 – Но лишь потому, что не разглядели в ней женщину. Я неправ?

Рольван подавился гневным ответом. Гвейр слишком хорошо знал повадки дружинников и слишком хорошо знал своего друга Ториса, чтобы можно было с ним спорить.

– Тогда убейте меня. Чего вы ждете?

– Решай, Игре, – снова сказал Гвейр.

Она сидела на полу, скрестив ноги – юная девушка с усталым лицом, с темными кругами под глазами, с прилипшими ко лбу завитками рыжих волос.

Но даже сейчас в ней оставалось что-то от злобного колдовства той ночи на Валль. От волчицы. Бояться и надеяться было поздно, и Рольвана охватила хмельная бесшабашность, почти восторг. Он улыбнулся и понял, что улыбка вышла по-настоящему безумной:

– Давай, превратись и загрызи меня! Клыки тебе больше к лицу, чем мужское оружие!

Она вскочила и одним движением очутилась рядом.

Как она подняла нож, Рольван не заметил, лишь ощутил лезвие у горла. Не удержавшись, зажмурился. Но удара не дождался и открыл глаза – еще раз увидеть этот опьяняющий звериный взгляд.

Игре больше не смотрела на него. Она прислушивалась, отвернувшись к пролому в стене. Потом убрала нож и шагнула в сторону.

– Они здесь.

Гвейр вскочил и уставился в туда же. Лицо его казалось бледным пятном.

– Ты уверена?

– Я их чувствую. А они чувствуют меня.

Враз позабытый Рольван скосил глаза, но у пролома ничего не было, не было и по ту сторону – ничего, кроме ночи.

Где-то в этой ночи остались тела его погибшего друга и слуги. Догадаются ли эти двое предать их земле? Он напрягся, но путы держали крепко.

Девушка-волчица шагнула к пролому. Гвейр схватил ее за плечи, удержал. Развернул к себе.

– Не надо, Игре! Если ты погибнешь…

– Ты хочешь поспорить с богиней? – спросила она устало. – Мне велено прийти и увидеть. Я пришла.