Не родит сокола сова (сборник)

– Отец-то у них теперь в городе больша-ая шишка, и как это Леха подмылился?

– Пётра же с Самуилычем тут первы товарищи были, вот Леха в городе и запохаживал к им. Он, бают, отца-то ейного, Самуилыча, на машине возит – тот же начальник, и к дочке подкатился, та и мужиком попустилась.

– Ишь чо выкамаривают, – осудительно покачала головой Маруся-толстая. – Отец-то куда смотрел?

– А Самуилыч, бают, на аршан[22 - Аршаны – целебные воды, курорты.] укатил, ноги лечить, вот Леха сюда и прибежал, убёгом[23 - Убёгом – тайно.

] надумали венчаться.

– С первым-то она чо, нерасписанна жила?

– Господь их знат. Може, и нерасписанна. Счас, дева, все невенчаны. В блуде живут, как нехристи, и помрут, как нелюди. Прости, Господи, мя грешную, – старуха Шлычиха перекрестилась с виноватым вздохом.

Мимо пробегала Варуша Сёмкина и тоже присела посудачить, да тут же многое прояснила.

– Они седни еще с утра в сельсовете расписались. Я туда за справкой забегала, гляжу, выходят оттуль, наряжены.

Я потом у секретарши-то спросила – говорит: расписались.

– Ты, Варуша, в магазин заворачивала? – спросила Маруся-толстая. – Чай не выбрасывали?

– Плиточного нету… байхового, а в пачках лежит. Худой чай.

– Быстро они, – опять повернула Маруся-толстая разговор к молодым, – не успели приехать, а уж расписались. Свадьба скорая, что вода полая… По-путнему-то надо б погодить. Смотрины сперва, то да сё.

– Куда уж там, Маруся, годить-то, – улыбнулась на это Варуша, – там уж годить-то некуда – по шесту ли, по седьму ли месяцу ходит, утробна.

– А с виду и не приметишь, – подивилась Маруся-толстая.

– От чо вытворяют-то, а, прости, Господи! – старуха Шлычиха шумно перекрестилась. – Тут уж пузо на нос лезет, а оне лишь собрались круг ракитова куста окрутиться. Ни-ичо нонче не боятся, прямь как сбесились. Да в ранешни-то годы эдаку пристежку ночну отец бы вусмерть запорол.

– Теперечи, мама, другие времена, – скривилась Маруся-толстая, – теперичи котора гуляша, дак та еще быстрей выскочит, чем тихоня.

Такого мужика отхватит, куды с добром… Да-а, ловко Леха обкрутил папашиного дружка, бравенько устроился: и фатера городская, и тесть шишка, и денюшек, поди, невпроворот. Не наша печа, что есть неча, – заприбеднялась она, хотя Шлыковы жили покрепче многих в Сосново-Озёрске, и мужик ее, Хитрый Митрий, первым в улице купил мотоцикл, а потом и лодку с дизелем. – Обкрутил деваху… Опять же, сука не захочет, кобель не заскочит.