Москаль

Если бы Митя только заикнулся, да что там, если бы он только дал брату заметить, каким женским объектом он интересуется на этом пляже, тот провел бы мгновенную и наверняка успешную операцию по обратанию ее. Именно этого гарантированного блестящего успеха Митя и боялся больше всего. Своим особенным чутьем младшего мужчины в роду, он знал, что в процессе добывания для него Светланы, Колян эту Светлану и отобьет. Ничуть, конечно, этого не желая. Будет потом отпихиваться от нее, но ведь ничего уже не исправишь.

Если тебе что-то на самом деле нужно, сам за ним сходи.

Вот Митя и извивался хитроумным змеем на узкой полоске между зоной обитания превосходной пятерки и боковым зрением Аскольда, орлиный взор которого держал под прицелом всю округу и мог среагировать на неосторожное поползновение младшего брата.

В снятых Коляном апартаментах регулярно творились шумные шалости, несмотря на трудные времена полусухого закона, разнообразное спиртное лилось как из-под крана, девушки плясали голыми на лоджии или глупо хохотали в лодках.

Другие, не университетские девушки. Митя твердо стоял на страже своего тайного храма, и, даже попадая ненанароком в чьи-то беспечные объятия, чувствовал себя охранником заповедника чистоты, вступившего в сексуальный поединок с беспардонной браконьершей. Совсем уж уклониться от родственного разврата было никак нельзя. Во-первых, Колян мог обидеться, а во-вторых, проникнуться подозрением. Так что Мите, чтобы не изменять Светлане, приходилось изменять время от времени себе.

Но вот из очередного подслушанного разговора он узнал, что московская пятерка собирается уезжать. Митя сначала запаниковал, но почти сразу понял, что делать. Это было свойство его характера – когда его загоняли в угол, он выдумывал какой-нибудь хитроумнейший способ спасения. Никому другому такой способ прийти бы в голову не мог. Митя отметил за собой эту особенность и тайно ею гордился, правда, и в безвыходные ситуации специально попадать не жаждал, хотя для него это был самый прямой способ побыть самим собой.

Он заметил, что Светлана среди тех книжек, что почитывала на пляже, нежнее всего относится к одной, самой маленькой и невзрачной на вид. Как-то проскользнув по горячему песку на максимально возможное расстояние, он понял, что это стихи. Господи, что может быть банальнее, чем эта триада: девушка, пляж, стихи. Но в сердце бывшего солдата, делящего свои вечера между дорогим портвейном и дешевыми шлюхами, это вызвало прямо-таки солнечный удар.