Москаль

– Да что с тобой, Света? Ты могла себе представить, что я воспользуюсь ситуацией, тем, что Коляна замуровали в Киеве, и все заграбастать себе? Обобрать брата? Уж поверь мне, если у меня и есть какие-то мысли, то совсем-совсем уж другого рода. Я, может быть, и воспользуюсь ситуацией, но в другом смысле. Аскольдика нашего я им не прощу, уж ты мне поверь, мать моего ребенка. Кстати, Мишка не звонил?

Светлана Владимировна вздохнула и кивнула.

– У него все в порядке. Кембридж это не Киев.

Дир Сергеевич вздохнул и стал массировать длинными бледными пальцами левой руки глазные яблоки, разгоняя остаточное облачко похмельной тучи.

– Хоть тут, хоть с сыном у меня все в порядке.

Он не видел в этот момент лица своей жены, оно не было похоже на личико Мальвины, пусть и постаревшей.

– А скажи мне, Митя, а что этот Елагин, что за человек, что ему надо?

– Почему ты спрашиваешь?

– Слишком большое место он занимает в этой истории.

Дир Сергеевич убрал пальцы от глаз и откинулся на спинку кресла.

– А черт его знает. Аскольд ему, кажется, доверял. Из ФСОшников, ушел якобы по идейным соображениям или по моральным, Колян что-то рассказывал. Была жена-американка, уехала недавно, надо понимать в Америку. У него тоже сын и тоже на Западе. Если бы я размышлял о предателе, о нем последнем подумал бы.

– То-то и оно.

5

На следующее утро супруги Мозгалевы без всякого совместного кофепития, разъехались по рабочим местам. Светлана Владимировна отправилась в район Павелецкого вокзала, где находился частный университет журналистики, где она уже года два возглавляла факультет культурологии.

Дир Сергеевичу почему-то было лестно, что его жена – декан, хотя в семейном кругу он над нею подшучивал, говоря, что в древнеримской армии деканом называли старшего в десятке солдат. «Ты десятник, Света!»

Дорожка самого «наследника» лежала в противоположном направлении, в район Олимпийского проспекта, там, на втором этаже сталинской коробки, располагался офис журнала «Формоза», главным редактором которого года полтора тому назад его сделал Аскольд.

Роскошный подарок к сорокалетию. Это был тот этап в отношениях братьев, когда Митя покончил со своей многолетней утомительной фрондой, оставил неталантливые игры в самостоятельность и смирился с ролью младшего в богатом доме. И принял подношенье от главы. Отчасти и уступая настояниям жены, ей «надоело быть женой неудачника».