Москаль

А я спешу.

– Митя?!

– У меня дела! – взвизгнул Дир Сергеевич и убежал. Ни разу не обернулся. Был уверен – если встретится сейчас со взглядом родственицы, быть ему соляным столбом на этом перроне в назидание всем бессердечным племянникам.

Всю дорогу до «Харбина» уравновешивал свое нервное состояние. Луковые тетки его возненавидели? Пусть. Лучше так, чем притворяться, что он пай-Митя. Да, мы столичные невротики ужасны с точки зрения психически здорового провинциала. Бессердечны, хладнокровны как тритоны, но вместе с тем нельзя же вот так, с утра, без предупреждения сваливаться, как лук на голову, с тремя страшными тралами.

Пришел к выводу: лучше самый жгучий стыд, чем исполнение родственных обязанностей в только что предложенной форме.

Войдя в заведение, дал себе приказ переключиться. Занял столик и занялся изучением меню, где были не только названия блюд, цены, но и руководство к поведению. Едва он вошел в курс дела, появился майор. Широкоплечий, плоский как доска, с длинным лицом, которое еще удлиняли вертикальные морщины на щеках.

Ей-богу, похож на Кальтенбруннера или на статую с острова Пасхи. Наверняка руки слегка в крови, остается надеяться, что не по локоть. Ходят слухи, что есть у него даже какое-то политическое прошлое. Кого-то он там, в верхних эшелонах, замочил. Остается надеяться, что в переносном смысле. С чего бы это Аскольду так уж ему доверять? Мрачноватый субъект.

С этими мыслями «наследник» привстал и приветливо позвал.

– Александр Иванович, сюда!

Сделав витиеватый, как сама китайская чайная церемония заказ, Дир Сергеевич навалился грудью на стол, чтобы сократить дистанцию до собеседника, и сказал.

– Хотите знать, о чем я буду с вами разговаривать?

Елагин подвигал нижней, джеймсбондовской челюстью.

– По-моему, я догадываюсь.

– Ну.

– Об Украине.

Дир Сергеевич восторженно откинулся на спинку неудобного, но очень стильного стула.

– Отлично! Значит, вы поняли, что вся моя болтовня в гостинице, в машине и на хуторе, это была не совсем только одна пьяная и очень пьяная болтовня.

Майор едва заметно вздохнул и снова подвигал челюстью. И подумал, что у него появляется какая-то новая мимическая привычка: раньше на неприятные сообщения он реагировал по-другому. Под «Украиной» он в данном случае понимал конкретно историю с исчезновением старшего Мозгалева. Младший Мозгалев, судя по первым его словам, имел в виду явно что-то другое.

Официант принес заказ.