Росстань (сборник)

Завалится набок ненавистный Пинигин, и отомщенная боль уйдет, исчезнет.

Федька сжал зубы, ждет выстрела.

Северька с виду спокоен, но мысленно торопит Лучку: нажми на курок, скорее.

Глаза у Пинигина безумные. Не видят глаза ни снега, ни людей, ни сопок: все заслонил собою черный винтовочный зрачок.

– А-а-а! – закричал он хрипло.

Дернули головами кони, шарахнулись в оглоблях.

– Не убивайте! – Пинигин повалился на колени.

– Стреляй, Лучка! – Федька повернул голову, зло оскалился. – Не тяни.

Шарит черный ствол по Пинигину. С груди на лоб, со лба на грудь. Мужику явственно кажется, что ведут стволом прямо по его голому телу.

– Не могу я, – неожиданно для всех сказал Лучка и опустил винтовку.

– Можешь! – озверел Федька. – Стреляй, или я тебя изувечу. Лучка дергал головой.

– Бога молить… Бес попутал… – то бормотал, то выкрикивал Пинигин. – Дети… Сироты… Бога молить…

– Северька, а ты что молчишь?

– Это Лучкино дело. Ему решать. – Северька делано спокоен, стоит прямо.

Неожиданно поднялся ветер. Сыпанул колючим снегом, взворошил сено, закосматил лошадиные гривы и хвосты.

В глазах Пинигина злобная мука и надежда.

– Отпустите его, ребята, – Лучка смотрит в землю, кривит лицо. – Пусть уезжает.

– Не выйдет! – Федька схватил доносчика за воротник полушубка, приподнял, ударил кулаком в лицо. Мужик запрокинулся, пытался подняться, но Федька, распаляясь, стал бить его ногами. Удары были глухие, плотные.

– Убью! – Федька прыгнул, выхватил винтовку у Лучки, дернул затвор.

 – Молись, сука!

Каменным обвалом грохнул выстрел. Но Лучка успел подтолкнуть винтовку, пуля ушла выше зарода.

Федька обмяк, бросил винтовку, медленно пошел к саням.

– Пропадешь ты так, Лучка. Плохо тебе будет жить на этом свете.

Северька поднял винтовку, подошел к Пинигину, все еще лежавшему на земле, тронул его ногой.

– Вставай, язва, и мотай отсюда. Да языком не трепли. Достанем тебя везде.

Пинигин боязливо оглянулся на Лучку – только что в руках этого парня была его жизнь, да и сейчас, скажи он слово, и не уйти ему, быстро поднялся, схватился за вожжи, тронул коня.

Второй воз сена был неполный, не придавленный бастриком; сено большими клоками падало на снег. Но Пинигин торопился. И не было в его душе благодарности к Лучке, избавившему его от верной смерти.

Парни стояли молча и не глядели друг на друга.

Богатый казак Илья Каверзин ждал рождения внука.