Третья половина жизни

Не нужно меня убеждать, что она девушка высоких достоинств!.. Нет, ничего не могу сделать. Всегда… э-э… к вашим услугам!

Брезгливым жестом прокурор опускает на рычаги телефонную трубку. Поднявшись с кресла, некоторое время стоит рядом с Егоровым, молча и как бы неприязненно смотрит на медленно разворачивающий на тросах памятный камень. Потом возвращается на своё место.

– Ознакомились? – спрашивает он, подвигая к Егорову серую картонную папку как бы в знак того, что она и будет предметом предстоящего разговора.

И тут же перебивает себя:

– Кстати, знаете, о чём сейчас шла речь?

– Догадываюсь, – неохотно отзывается Егоров. За время следствия он осатанел от телефонных звонков с просьбами избавить от излишних формальностей «бедную девочку, и без того наказанную за своё легкомыслие».

– И об этом тоже, – с усмешкой кивает прокурор. – Но любопытней другое. К нам на гастроли приезжает театр, в котором работает… э-э…

Пауза, прерывающая замечание Ганшина, вызвана не стремлением прокурора заинтриговать собеседника.

Это следствие небольшого дефекта речи, временами Ганшину словно бы не хватает дыхания, чтобы закончить фразу. Как это нередко бывает, дефект пошёл ему на пользу, приучив четко продумывать то, что он хочет сказать. Он давал ему и дополнительные преимущества в разговорах. У людей, не знакомых с Ганшиным, эти паузы вызывали ощущение, что прокурору мало того, что он услышал, что нужны дополнительные пояснения. И часто, расставшись с Ганшиным, человек ловил себя на том, что в продолжение всей встречи говорил только он, а прокурор лишь поправлял очки и вставлял односложные, ни к чему не обязывающие междометия.

Егоров терпеливо ждёт, не делая попыток помочь прокурору закончить фразу.

– Да… э-э… Нина Уразова, – справляется наконец с заминкой Ганшин. – Летом мы сможем её увидеть. Они привозят «На балу удачи». Говорят, в роли Эдит Пиаф она очень хороша. Я вас с ней познакомлю.

– Зачем? – удивленно спрашивает Егоров.

Прокурор тоже слегка удивлён.

– Нина… э-э… Уразова… Разве вам ничего не говорит это имя? В связи с этим, – кивает он на архивную папку.

 – В своё время ходило немало разговоров…

– Их можно приобщить к делу?

– Не возражаю, давайте оставим, – легко соглашается прокурор. – Я уважаю чужие принципы. Итак, что вы можете сказать об уровне… э-э… расследования?

– Убедительно. Отсутствие преступления доказано.

– В рамках статьи сто пятой, согласен. А как насчёт доведения до самоубийства?

– Вряд ли.