Третья половина жизни

Я доверяю этому следователю. Самоубийство по личным мотивам, – повторяет Егоров формулу из заключения.

– Представляете, какими серьёзными должны быть эти мотивы?

– Они и были серьёзными. По пустякам не сносят себе половину черепа. Но это нас уже не касается.

– Значит, вас ничего не насторожило?

Егоров пожимает плечами.

– Дело закончено. Если не обнаружилось ничего нового, его нужно вернуть в архив.

– Об обстоятельствах смерти ничего нового нет. Есть – о личности погибшего. И сведения эти таковы, – слегка повышает голос Ганшин, хотя Егоров не пытается его прервать.

 – Э-э… таковы, что заставляют вернуться к делу. Давайте вместе посмотрим.

Он придвигает к себе папку, развязывает тесемки и привычно перелистывает бумаги.

На листке по учёту кадров задерживается.

– Неверов Вадим Андреевич… Русский, беспартийный… пока всё верно. Родился в тысяча девятьсот… Скажите, Николай Тихонович, вы никогда не задумывались, что наш календарь не даёт точного представления о месте события во времени? Вот – родился человек.

Через девятнадцать с лишним веков после чего? Если не принимать во внимание такую сомнительную веху, как рождество Христово?

Ганшин откидывается в кресле, поправляет очки и смотрит на Егорова, как бы и в самом деле ожидая ответа.

– Один мой знакомый из вычислительного центра, – продолжает он, никакого ответа не дождавшись. – Где же это?.. А, вот… попытался разработать новую систему летоисчисления.

Начало отсчёта – ноль часов, понедельник.

За сутки принято время от изобретения каменного топора до возведения пирамиды Хеопса как первого признака того, что человек осознал своё право на бессмертие. Во вторник, в 4 часа 18 минут кусок песчаника обернулся лицом царицы Нифертити и до среды, до 6 часов 7 минут 16,2 секунды, что примерно соответствует нашим дням, ей суждено было взирать на попытки человека утвердиться в вечности. И вот… э-э… в каком виде история, в том числе и новейшая, предстаёт…

Он подносит к глазам листок, одновременно лёгкой усмешкой показывая, что к тому, что он прочитает, не следует относиться слишком серьёзно, но и слишком несерьёзно относиться тоже не стоит.

– В среду, в 4 часа 36 минут 14 секунд, клерк патентного бюро в Берне по фамилии Эйнштейн доказал, что аксиома о непрерывности и необратимости времени не верна. В 4 часа 37 минут 58 секунд пароход «Самодержец», курсировавший между Рыбинском и Нижним Новгородом, был переименован в «Нарком Троцкий».