Странные, страшные, плохие, хорошие. Стихи

вместе с ним

я и был растворен

во времени,

в звездах,

в дожде,

в океане.

и снова —

во времени,

в звездах,

дожде,

океане.

и снова

4

поливай богульник,

он любит воду,

обновляй воду,

поливай богульник.

под новый год

какая-то умница

(или умник)

хорошо придумали,

а главное – вовремя.

хлопаю стоя,

стонем и хлопаем.

дела в приоритете:

не потерять себя,

не потерять себя,

себя не потерять.

но для начала

давай поедим

и починим кровать

5

я бы если могла

обняла тишину

а она бы меня

в ответ обняла

шепнула на ухо

без звуков слова

слова ни о чем

покоя слова

6

если вдруг ты умрешь,

я возьму острый нож

и отрежу себе

палец.

но дилемма получится сложной:

без тебя жить нельзя,

а без пальца,

выходит, что можно

7

на три этажа выше

панической атаки,

похмелья,

глаз, засыпанных песком,

надрывается ребенок.

пока не знает,

что ничейный.

узнает —

замолчит

8

налево – не Прага уже,

налево – неясное мне,

там светят огни на горе,

гора утыкается в месяц.

мы в доме живем деревянном

и с садом на заднем дворе,

сегодня послышалось мне,

что сверху игра на рояле.

но мне не послышалось,

вправду – играет владелица дома.

ты – голый напротив меня,

и все в тебе очень знакомо.

знакомые ребра и нос,

знакомый лобок и соски,

знакомые руки и брови,

а взгляд вот почти не знаком.

секс сексом, а это— серьезно.

серьезно и страшно смешно.

ты – голый, ногами схвативший,

звучит то рояль, то затишье,

и этот престранный момент

заказан для наших дыханий

под аккомпанемент.

– с ума б не сойти! —

хохочет в гробу

эрик сати.

старушка стучит по роялю.

надеюсь, что стоны твои

ей либо не очень слышны,

либо

хотя бы

радостны

9

мой личный кредит доверия —

мокрый серый снег, тающий,

как деревенское поверье

в двадцать первый век.

мои мысли бывают такими,

что их точно нельзя печатать,

а иначе должностные лица

посадят в клетку, как птицу.

мой внутренний стержень,

кажется,

размягчается от любви.

умри ты, ты умри, умри и ты,

а я превращу всех в кашицу.

моя усталость умножает силу.

проживу еще лет двадцать пять —

и замочу всех в сортире,

покажу всем кузькину мать.