Странные, страшные, плохие, хорошие. Стихи

моя боль – за себя и за бедных,

за слепоглухонемых детей,

мертвенно спящих птиц,

свисающих с труб медных.

мои стихи нескладные.

я будто ем слова головой,

а потом меня тошнит.

но когда протошнишься,

всегда становится легче,

это истина взрослых,

как одеяльник в пододеяло заправлять

10

сколько съесть мелатонина,

чтоб забыть про все тонины,

выпитые мной?

сколько безразличия

в рамочки приличия

нужно запихнуть?

снится сонный паралич:

на моей кровати

лошадь и Ильич.

ничего хорошего

не приходит с лошадью

в тусклом свете ночи.

я жую стекло, крича,

взорвалась, конечно,

лампа Ильича.

конь прозрачные осколки

пьет из черной лужи —

умирает тут же.

я осколки достаю,

пол заполнен кровью.

я – живу,

Ильич коня

искромсал любовью

11

ты-то, может, и извернешься,

погладишь санитарку по упругим косам,

примешь таблетки, закуришь в толчке,

но из себя изгнать дурку не так-то просто.

ну, представь. вот дома, в них огни,

где-то свет, где-то темень,

за спиною шаркает что-то

и дышит.

кажется – может, все же листья

провожают в последний путь?

но дыхание нарастает,

сила выдоха-вдоха крепнет,

шаги настигают осенние ботинки.

неоткуда, но хочется проснуться,

посмотреть, кто настойчиво намеревается

забрать у тебя что-то, хотя вроде пуст,

и ты решаешь обернуться.

зеленый куст с синим отливом

расшаркивается на ветру.

надоедают социальные игры,

я (ты/мы) бегу, отрываю ни в чем

не повинные веточки.

мой баллон наготове,

но из куста вылезает рука.

это моя рука.

вот родинка.

вот мама случайно ошпарила кипятком.

я сажусь напротив, я страшно напуган,

мне (который из кустов) нужна помощь.

и я опять его вытягиваю.

и я опять себя вытягиваю.

и я опять себя насилую.

и я опять себе доверяюсь.

и я опять предаю сам себя.

и я опять говорю, что диагноз – не я,

но по правде я в это не верю

/из цикла с Женей/

13

мне кажется я

того

мне кажется

я умираю

мне говорят

что за жуть

но ведь нет

никого

отвечаю

никого

никого

никого

кто бы знал

про тот свет

хоть чуть-чуть.

может съем я салат

и закрою глаза

навсегда.

есть могилы

кладбищенский мох

он молчит

а могилы подавно.

но мое ощущение

кричит

что все те, кто мертвы, —

мотыли.