Святые грешники

Особенно запомнилось ему наставление святителя, касающееся тех, кто уже ступает на путь иночества: «Прошу, пусть не делает (избравший этот путь жизни) сего без испытания, пусть не воображает себе жизни удобосносной, спасения без борьбы, а лучше пусть наперед упражняется в благоискусном терпении скорбей телесных и душевных, чтобы, ввергнув себя в неожиданные борения и потом не имея силы противостоять встретившимся испытаниям, опять со стыдом и посрамлением не устремился назад к тому, от чего бежал с осуждением души, возвращаясь в мир и делаясь для многих соблазном, подавая всем повод заключать о невозможности жить во Христе».

Диплом он тогда защитил. А карьеры не сделал. И может быть, потому, что кроме цитирования святых отцов древности он понял еще одну истину, не очень приятную, но зато точную: если в древней церкви пастыри выбирались самою общиной из своего состава, то теперь такого нет. И не представляется возможным. И церковь как иерархическая структура подвержена тем же недостаткам, что и обычные замкнутые корпорации такого рода.

То есть, конечно, карьеры здесь делаются по-другому. Духовный рост и рост карьерный зачастую никак не связаны друг с другом. И, как говорится, соблюдение восьмидесяти основных нравственных правил, которые вывел еще Василий Великий, не гарантирует тебе, что ты станешь епископом.

Видно, такие вольнодумные замечания проскакивали у отца Анатолия не раз и не два. А может, кто донес. Что тоже не исключено. Но на посту помощника он не удержался. На прощание состоялась откровенная беседа с правящим архиереем:

– Твой уровень, Анатолий, – клирик многоштатного прихода! Поэтому тебе надо еще расти и расти…

На что новоиспеченный монах заметил:

– Владыка! Мы все условно пригодные в руках Господа.

Ты, с точки зрения выборщиков, недостоин быть патриархом, а сам считаешь по-другому. Кто-то считает, что патриарх недостоин этого места. Наши мнения – это одно! А воля Божия – это другое!

Поговорили! Как чистой росой умылись. И родниковой воды напились.

После этого пробыл он какое-то время монахом в Оптиной пустыни.

Но не прижился. Шумной она ему показалась. Не монастырь, а какая-то корпорация. Как наедет народишко на машинах. Заполонит всю гигантскую стоянку. И в храмах не протолкнуться. И во дворе у кладбища – как на торжище. Нет благоговения и тишины. Не понравилось отцу Анатолию и излишнее усердие при возвеличивании недавно убиенных насельников монастыря. Кто убил? За что? Не докопались! А часовню уже отстроили.