Лишний человек

– Иначе бы ты утопилась?

– Иначе бы я… да, именно. Знаете, я такая глупая мечтательница. Я так жду какого-нибудь чуда. И пусть я уже несвободна, во мне растёт нечто похожее на протест. Я хочу вырваться в мир, где полно волшебства, в мир, где есть… – она улыбнулась дочери, – настоящая любовь.

Господин в чёрном придвинулся к ней ближе.

– Я вот о чем гадаю: ты читаешь мою истосковавшуюся душу или мы с тобой одинаковые?

Анна вздрогнула от этого резкого слова.

– Если мы и вправду одинаковые… Нет, мне не стоит с вами разговаривать.

Вы такой… незнакомый, – она поспешно встала и быстро зашагала к близнецам, мирно прилёгшим на шершавый песок.

Мужчина усмехнулся в воротник плаща. «Одинаковость неизбежно пугает. Что может быть страшнее, чем признать друг друга одинаковыми? По-моему, человеку легче повеситься, ведь он мыслит себя кричащей индивидуальностью».

Опираясь на трость, он подошел к Лиззи и тихо сказал:

– Настоящая любовь наверняка существует.

Девочка вздрогнула от неожиданности, но, увидев перед собой вполне добродушное лицо, успокоилась.

Было в нём, в этом человеке, что-то такое, что нравилось представительницам прекрасного пола любого возраста. Стоило только заглянуть в широко распахнутые глаза – и очарованная собеседница была готова верить каждому слову загадочного незнакомца.

– А вы… вы любили? – робко спросила она, доверчиво лаская его по-детски невинным взглядом.

– Послушай, малышка, – он сел рядом и взял её глупую книгу. – Никогда нельзя задавать вопросы в прошедшем времени.

И утверждать тоже не нужно. Всегда только в настоящем, понимаешь?

Лиззи отрицательно покачала головой.

– Ничего не понимаю.

– Тебе сейчас это и не нужно. Просто запомни, осознаешь потом.

Девочка призадумалась.

– А любовь и настоящее… это одно?

Незнакомец ласково улыбнулся.

– Ну конечно, малышка. Настоящее значит мгновение, и любовь – это мгновение, и жизнь – это мгновение, и даже смерть…

– Мгновение, – повторила Анна, и её глаза загорелись.

 – Это слово всё объясняет, с остального можно снять все существующие обязательства. – В таком случае, – она запнулась, сжала кулаки, как будто решаясь на что-то, – в таком случае, грех – это тоже мгновение.

– Мама, а что такое грех? – спросил мальчик лет семи с широкой улыбкой.

– Грех – это плохо, – ответила Анна, положив руку на лоб любопытного сына.

– А что такое «плохо?» – подключился его безупречно одинаковый брат.

– То, что делать нельзя.