Лишний человек

– А чего нельзя делать?

– Например, спрашивать про все эти вещи, – Анна нетерпеливо встала. – Играйте, милые. А ты, Лиззи, последи за ними. Да не увлекайся этим, – она указала на книгу.

– Ты куда-то уходишь? – спросила дочка.

Анна посмотрела в пьянящие глаза незнакомца и молча кивнула…

День заручился поддержкой нагого солнца и верхом поскакал по улицам седого города. Анна наливала чёрный чай в кружку мужа и доверчиво улыбалась господину в белом пиджаке.

– Почему ты позвала меня? – поинтересовался он, делая первый глоток.

– Хочу показать и себе тоже, что значит быть немного не одинокой.

– То есть ты эгоистка?

– Поневоле, – кивнула она.

– Где твой муж?

Анна пожала красивыми загорелыми плечами.

– Он может появиться раз в неделю, в две, три… А когда-нибудь возьмёт и не появится вовсе.

– В чём дело?

– Он обожает детей и ненавидит меня. Если он и появляется, то только ради них.

– Я не понимаю…

– Он меня не любит! – почти вскрикнула женщина, ударив кулаком по столу.

Чай прыснул вон из большой кружки. Но она как будто этого не заметила и продолжала говорить. – Женился от безысходности, потому что его заставил мой погибший брат. – Анна встала и нервно заходила по кухне. – Одиночество – страшная кара, которая с шумом обрушилась на меня, как крыша чьего-то старого дома. Одиночество – результат абсолютного непонимания, безупречного…

– Как ты сказала? – прерывисто дыша, переспросил он.

– Безупречного… – Анна положила руку на его плечо и тихо проговорила:

– А ведь мы с тобой безупречно понимаем друг друга.

Мужчина привлёк её к себе и носом нырнул в шёлковые светлые локоны.

– Анна, – он тяжело дышал, губами кусая кончик её уха. – Я защищу тебя от одиночества. Любимая моя! Только представь, как мы заживём! И пусть одиночество останется нашим наказанием, но всё-таки вдвоем его переносить куда легче. Я увезу тебя из этого затхлого городка, мы украдём лодку и уплывём в другие края нашей бесконечной Вселенной, туда, где ты ещё не была, туда, где ещё не был я, туда, где мы сможем насладиться нашим общим эгоизмом.

Скоро, очень скоро о нас все забудут, мы исчезнем из их чертовски правильной жизни и окунёмся в свою, единственную… Вот тогда-то к нам, двум изгоям, только к нам двоим, придёт чувство настоящей любви – любви без забот и обязательств.