Проклятый

Неужели, приказав искать Кара, он не вспомнит о единственном пути бегства?

Голоса и звон доспехов заставили пригнуться ниже. Стражники обшаривали кусты вокруг соседней башни. Скоро они будут здесь. Олень, загнанный собаками, тоже дрожит и покрывается потом, только прежде Кар не сочувствовал оленю. Так же, как не станут охотники сочувствовать ему самому.

Вот часовой окликнул их. До Кара долетали отдельные слова – император, наследник, брат-принц. Воины столпились, обсуждая новость, между дворцом и аллеей. Всего пара мгновений, пока их внимание занято… Кар сжал зубы.

Олень приговорен, но кто заставит его покорно ждать смерти?

Ему казалось, он неловок и медлителен, а шаги слышны на весь сад. Удары сердца – и того громче. Но никто не обернулся, когда Кар промчался по аллее и скрылся по другую сторону. Голоса остались позади, вскоре их заглушило ограждение площадки для тренировок. Кар стрелой припустил к пролому.

Сломанный участок стены чинили не раз. Каждую весну на месте пролома появлялась свежая кладка – но целой она оставалась недолго.

Не проходило и двух недель, как пролом появлялся опять. Кто это делал – оставалось тайной. Год назад император приказал охранять свежепочиненную стену. Но, как только стражу сняли, в ту же ночь стена была сломана.

И то сказать – ворота, даже задние, и уж тем паче парадные, годятся не для всяких дел. Мальчишкам ли сбежать на городские улицы, кухарке ли, не дожидаясь конца недели, навестить мужа, а то и любовника, благородному ли кавалеру прогуляться, минуя любопытную стражу, – пролом в стене нужен всем.

И Баргат, начальник дворцовой стражи, не очень-то переживал на этот счет. Ворам нечего делать в полном воинов дворце, а война давно не подступала к столице Империи.

Сейчас пролом стал последней надеждой Кара. Подбегая, он с удивлением понял – путь открыт. Баргат, разбуженный среди ночи, потерявший господина, придавленный заботами, забыл о проломе. Забыл – или из милосердия не захотел вспомнить.

Белая материнская кобыла стояла рядом, натянув поводья, и трава вокруг была объедена.

Кар еще не поверил в спасение, а руки уже отвязывали лошадь, мгновение – и он в седле. Короткий разбег, прыжок – и вскачь, прочь от дворца, от прежней жизни, от всего, что любил и потерял. От мертвого императора. От изменника жреца. От принца Эриана, кому сегодня клялся всегда быть рядом. От матери… Что с ней будет? Сможет ли Эриан защитить ее? Захочет ли защищать мать убийцы?

Кар чуть не развернул кобылу.