Проклятый

«Ты другой, – казалось, означали их взгляды, – ну и что?» Если племя гонимых и сохранило ненависть к колдунам, обращать ее на Кара они не собирались. И за все время путешествия с ним ни разу не говорила тьма.

Дингхор часто садился рядом. Он мастерски обращался с ранами, отчего Кар и принял его поначалу за простого лекаря. Но заметив, какое почтение проявляют к Дингхору остальные, понял ошибку.

Вождь расспрашивал о жизни при дворе, о матери, об императоре Атуане. Кар без утайки рассказал про ночь убийства, лишь то, как он выбрался из города, осталось недосказанным.

Аггары – у костра собрались почти все, кроме дозорных, – слушали с интересом, но без удивления. Кар чувствовал – ему верят.

– Оставайся с нами, парень, – сказал Чанрет, при первой встрече не особо дружелюбный. – Куда тебе еще? Глядишь, и будет случай отомстить.

– Мы не ищем мести, Чанрет, – мягко возразил Дингхор.

Чанрет оскалился – блеснули крупные белые зубы:

– Не вечно так будет!

– Мы говорили об этом, – терпеливо сказал Дингхор.

 – Не начинай снова.

Резко вскочив, Чанрет зашагал к темным буграм шатров. Вождь проводил его взглядом.

– В одном Чанрет прав, мальчик, – сказал он. – Ты можешь остаться, если хочешь. Жизнь наша трудна и полна опасностей, ты разделишь их с нами – так же, как кров и пищу.

Кар долго молчал.

– Спасибо вам, – сказал он наконец. – Я не знаю.

– Не торопись, – согласился Дингхор. – Пока не заживут раны, ты наш гость.

В костер подбросили веток. Пламя загудело, переваривая новую пищу. Аггары постепенно расходились по шатрам.

Кар улегся поудобней, и глаза сами закрылись. Принять предложение Дингхора? Разделить трудности, кров и пищу… Вождь не лжет, не лукавит. Но в этом и кроется опасность – не для Кара, для аггаров. Опасность проклятия, тьмы, что прямо сейчас молчит рядом. Как можно навлечь беду на тех, кому обязан жизнью? И все же…

Вернулась привычная дремота.

Кара полуотвели-полуотнесли в шатер. Засыпая на мягкой войлочной подстилке, он слушал тихую перекличку часовых, и ему было хорошо.

Погода стояла теплая, лишь тяжелое, не по-летнему низкое небо да огненные всплески в зелени дубов напоминали, что праздник Благодарения миновал. Ночами ветер разбрасывал над землей колючую прохладу, днем же Кар обливался потом за нагретыми стенами повозки. Безделье теперь выводило его из себя.