Проклятый

Останавливался обнюхать столбик шатра, колесо повозки или забытую чьим-то ребенком грубую куклу и снова догонял человека. Только у самой околицы кинулся в сторону, как будто вспомнил о незаконченном срочном деле.

Кар потянулся, чувствуя, как расправляются вялые со сна мышцы. Привычно заработал топором: один-два сильных удара, чтобы появилась трещина, вставить клин, забить его глубже, и вот уже чурбак растопырился, готовясь распасться на два куска. Каждый разрубить на небольшие поленья, сложить их в стороне, и снова…

Холод отступил сразу.

Кар сбросил куртку, а затем и грубую шерстяную рубашку. Давно решил не вспоминать прежнюю жизнь, но сейчас усмехнулся: видели бы придворные! В потертых штанах из овечьей кожи, голый по пояс, заросший нестриженой бородой – хорош брат-принц великой Империи! Опять замахал топором.

Солнце жарило уже вовсю, двигаясь к полудню, когда он выпрямился, отирая пот. Еще не услышав шагов, спиной ощутил чье-то приближение. Обернулся и неслышно застонал.

«Беспомощный щенок.

Сколько еще будешь дрожать при каждой встрече?»

Кар с трудом выдавил улыбку.

– Вот ты где, – Аррэтан кивнула. – Отец тебя зовет. Налмак утром вернулся.

Дочери вождя исполнилось семнадцать. Скоро наступит день, когда из отцовского дома ее уведет жених. И увел бы еще год назад, но вблизи Злых Земель не играют свадеб.

В тех проклятых местах супруги избегают близости, насколько могут, но за четыре года племя все же схоронило немало младенцев. Кар видел пустые глаза несчастных родителей и ненавидел себя.

Потому что проклятие Злых Земель, отнимавшее детей у родителей, для него было горьким, как дикий лук, счастьем, а возвращение домой – невыносимой болью.

– Благополучно? – с тревогой спросил он, потому что Аррэтан смотрела печально.

– Да. – Но в улыбке скользнула грусть. – Они у отца.

«Тогда что? Ты не рада возвращению жениха? Или он принес дурные вести?» – Кар не задал вопроса.

Оставив топор, надел рубашку и пошел рядом, подстраиваясь под ее шаги.

Как ни старался глядеть в сторону, глаза сами возвращались к ее лицу. Аррэтан, словно чувствуя его жадный взгляд, смотрела вниз, на примятую множеством ног молодую траву.

Как у истинных людей, глаза аггаров разнятся от светло-голубого до темно-синего, но в жилах Аррэтан была и толика колдовской крови. Ее глаза, зеленые, как омытая солнцем листва, казалось, могли светиться в темноте. Резковатые черты лица немного походили на черты самого Кара.