Нос

– Ну хотите верьте, хотите – нет, мне похуй, я рассказываю то, что сам видел и слышал, или хотя бы видели и слышали люди, которым я доверяю.

– А что с мальчиком-то стало в итоге? – взволнованно спросила Саша.

– В течение следующих двух-трёх недель у него были очень сильные припадки, в одном из них судороги мышц даже сломали ему кость какую-то. Но к этому времени его уже перевели экспериментальное крыло после того, как в одном из приступов у него был риск прямо на кровати и откинуться нахуй, потому что начали появляться все ебанутейшие вещи, как при фебрильной шизофрении.

И его от греха подальше перевели, чтобы применять терапию током и всякие лютые препараты. Ну и чтобы реанимировать если что. Но не вышло, и он в итоге так и умер в одном из приступов.

– Пиздец блять, ебанёшься просто, – проговорила Света.

– Блин, так жаль, – Саша заметно погрустнела.

– Согласен. Очень жаль пацана, нормальный был, вообще не заслужил такого.

И семью его тоже очень жаль, они пиздец натерпелись с ним, наверное.

– Пиздец, что за мир, в котором такое происходит… – задумчиво сказал Марк.

– Да уж… – устало выдохнул я. – Все грустили, конечно: и врачи, и медсёстры, и санитары, и пациенты. Потому что на глазах парень угасал, а помочь ему не могли. Друг-врач тоже отрешённый от мира как будто ходил всё время, говорил, что раз такая хуйня случилась с одним человеком, то может случится и со вторым, и с третьим, а как справляться с ней мы не знаем.

– Слушайте, может мы в зал обратно пойдём? Там как-то поуютнее, – предложила Света.

Все с ней согласились. Марк взял тарелку с бутербродами и тарелку с нарезкой и отнёс их в зал. Саша снова поставила чайник греться. Я взял кружки и сполоснул их от остатков чая, чтобы нормально заварить новый. Пока мы все были заняты, Света обратилась ко мне:

– Слушай, ну ведь реально же сказка какая-то.

Трупы какие-то, дети, рисунок мужика с двумя головами? Больно уж дёшево это звучит, как плохой ужастик какой-то.

– Ну, знаешь… – готовился я к очередному сарказму. – От лица шизофрении прошу прощения, что она не выбрала более возвышенные и интеллектуальные страхи и пугалки для своего бреда, которым поразила пацана.