Нос

– Не, это бред какой-то, – он не понимал меня.

– Ну да, такой же бред, как и то, что ты сказал. Гомосексуал и рукофил, хули тут…

– Да не, одно дело рука, а другое дело – рот лица мужского пола.

– Да не, одно дело хотеть ебать мужика и возбуждаться от мужиков, а другое дело – помещать свой хуй в приятные условия, альтернативы которым нет, и до источника которых тебе нет дела, и ты в нём не заинтересован от слова «вообще», и возбуждаешься либо от своих фантазий, либо от самого факта ласкания члена.

Света стряхнула горящий пепел за балкон, туда же отправился и окурок. «Ещё и срут везде, уёбаны тупые, куребляди ебучие, сука, потом бычки эти ёбаные по всему двору будут, когда снег растает», – подумал я.

– Ну всё равно. Я же давно тебя знаю, и давно подметил, что ты заинтересован в вещах такого плана, – улыбался он, докуривая сигарету.

– Да Марк, отстань ты от него, – обратилась к нему Саша, потушив свою в пепельнице.

Они докурили, после чего все мы отправились обратно в комнату. По пути и в самой комнате мы с Марком продолжали:

– Вот в больнице проведя столько времени… Неужели ты не склеил ни одной медсестры? – говорил он.

– Ну мне немного не до этого было, веришь ли.

– Ну я бы на твоём месте если бы оказался, то сто процентов подцепил бы какую-нибудь.

– Опять же, мне было не до этого – я лечиться туда пришёл, а не ебаться. Хотел бы ебаться – пошёл бы в бордель.

– В гей-бордель, – засмеялся он.

– Не знал, что такие у нас есть. А ты, видимо, знаток, – пошутил я в ответ.

– Ну признайся, что пока ты там был, то у тебя хотя бы раз встал на какого-нибудь мальчика.

– Знаешь, я буду честен, потому что я честный человек. Была там история одна…

– Ага, так я и знал! Сам признался! – обрадовался он.

– Ща ещё какую-нибудь хуйню ебанутую расскажет, – пожаловалась Саше Света.

Мы расселись по своим местам, я отпил чаю и сказал:

– Да нет, не ебанутую.