Нос

Теперь он какой-то странный бугай, который ездит пьяным и хочет путешествовать с четырнадцатилетней беспризорницей. Не самый худший вариант для спутника, но, всё-таки, какой-то беспокойный.

– А почему четырнадцать лет? И почему беспризорницей?

[Здесь был длинный диалог, в котором Андрей рассказывал про свои спорные и сомнительные взгляды и идеи об определениях педофилии и допустимых юридических и культурных границах сексуальной активности людей в зависимости от их возраста и биологической зрелости. Логические доводы сменялись странными, порой безумными речами о решении каких-то непонятных проблем и о прекращении нужды людей прятаться и скрываться, заставляющими задаться вопросами о психическом здоровье Андрея.

Тем не менее, несмотря на очевидное помешательство этого персонажа и несогласие с ним главного героя, кто-то свыше мог рассмотреть здесь пропаганду сексуальных отношений с неполовозрелыми людьми, поэтому эту, не сомневайтесь, интереснейшую беседу пришлось убрать.]

«Каких проблем? Кому прятаться? Кому скрываться, кому бояться?», – подняв брови в молчаливом охуевании от странности ситуации, устав и не желая продолжать рассуждать об этой хуйне, списав весь этот странный и даже в какой-то мере бессмысленный разговор на выпитое Андреем пиво, помолчав с минуту, я, наконец, решился попытаться как-то сменить эту спорную и стрёмную тему на что угодно другое.

– Ну, беспризорниц я у тебя в машине не вижу, так что определённо это не то, чем ты сегодня планировал заняться, – шмыгнув носом, сказал я.

– Ну да. Я так-то искал какое-нибудь ночное приключение с какой-нибудь девкой, но когда увидел вас, красивых мальчиков, у дороги, то решил, что не прочь попробовать открыть для себя новые горизонты.

Я промолчал в ответ, а он засмеялся в который раз.

– Да расслабься! Я прикалываюсь!

– Понял…

– Но вообще да, я искал баб, но пиво важнее баб, поэтому я поехал сперва искать пиво.

Он сделал радио погромче, немного опустил стёкла, чтобы не запотевали, а я надеялся, что через некоторое время радио по счастливому стечению обстоятельств каким-то образом выключится, потому что устал слушать его громкий голос, но это навряд ли случится.

– Тебе как лучше? – сказал он, перекрикивая радио.

– В смысле?

– В смысле как поедем?

– Да мне, в принципе, без разницы. Главное – чтоб доехали, и желательно сегодня.

– Это будет. Ладно! Ща выедем на Холмогорова, там потом поедем по Удмуртской, если ты не против.

– Не против.