Два часа наслаждений за умеренную плату. Крутая откровенная проза о любви…

У нас прекрасные дети, квартира, о которой можно только мечтать, у тебя есть муж, который тебя любит и обеспечивает, чего тебе не хватает? Женька всё еще мучительно искала слова… А её прекрасный муж вдруг встал в позу и заявил уже жестким голосом оратора на партийном собрании: – И вообще, кто ты такая, чтобы здесь рыдать о своей загубленной жизни? (Он был не только ученый, но и телепат, – подумала Женя). Монолог продолжался: – Вот я, ученый с мировым именем, доктор наук, а ты, кто такая? Ты даже кандидатскую поленилась защитить на своём философском никому не нужном факультете?!

Великий муж был обижен, он был уверен в том, что любая женщина должна была трепетать при одной мысли, что этот мужчина её муж, а она, неблагодарная, посмела плакать в его присутствии?

Тут Женька, наконец, поняла, что объяснять «великому ученому» что-либо абсолютно безнадежно, они в данный момент находились на разных полюсах: он был успешным и напоминал гордого индюка, а она выглядела обыкновенной курицей, утомленной своими цыплятами…

Вот тут-то ей и пригодилось философское образование и режиссерские курсы.

Она не сказала мужу ни слова, а пошла в ванную, сполоснула лицо холодной водой и решила, что без театра в семье не обойтись. Она вышла на кухню с ослепительной улыбкой.

– Да, дорогой, ты совершенно прав – для слёз нет никаких оснований. Просто я вспомнила свою маму, ведь я давно не навещала колумбарий моих родителей рядом с Донским монастырем.

После этих слов, Женька накормила своего великого мужа ужином, а сама в это время, продумывала свой завтрашний день, причем, совершенно молча…

* * *

– Как полезно узнать, что думает о тебе твой великий муж – для него домашняя работа без перерыва на обед называется «ты сидишь дома», в это время ты тратишь столько нервной энергии, что от неё могли бы загореться гирлянды лампочек целого дома, – рассуждала сама с собой Женя поздно вечером, когда дети и муж крепко спали.

У неё было такое чувство, будто она превратилась, незаметно для себя, в заводную игрушку, механически выполняя бесконечные дела и делишки, как машина-робот, а потом вдруг очнулась – да это же я, это моя жизнь, как я могла мириться с таким «принудительным режимом?» – вспомнила она термин из статьи современного психолога.

Кому нужно такое глупое терпение, чтобы постепенно сходить с ума в этой домашней тюрьме? Во что превратилась её любовь? Итак, она вспомнила, что умеет думать, и это незаметное действие происходило тихо и сосредоточенно.