Ночь, придуманная кем-то

Зачем он хранил на бумажке этот телефон?.. Игорь все-таки посмотрел в лицо убитого. Стеклянные глаза, застывший ручеек крови на щеке – невозможное, завораживающее зрелище…

«Отпечатки пальцев!» – неожиданно подумал он.

Расстегнулся, выпустил наружу рубашку и принялся неумело протирать ею телефонную трубку. Здорово мешал пистолет, пришлось сунуть его в карман джинсов. Бедро сразу ощутило уверенность, щедро поделившись живительными токами с остальными частями тела. И руки успокоились, и в голове настало временное затишье.

Но тут – будто струей удушливого жара окатило спину. Потому что сзади…

Потому что где-то далеко в коридоре послышались шаги и гулкие голоса.

* * *

Их было двое. Оба массивные, оба нервные.

– Тьфу! – нервно сказал один. – Ощущение, будто откуда-то блевотиной несет. А?

– Какая блевотина, ты, трепло! – нервно ответил второй. – Институт еще вчера закрыли!

– Ну, может ты сам, это… психанул с непривычки?

– С какой «непривычки», ты, трепло!

Они грузно двигались по комнате, производя разнообразные звуки.

От их шагов шкафчик содрогался, предательски потрескивал. Игорь в панике пытался придерживать дверцу пальцем, боясь, что она случайно откроется – от сотрясения или от ветерка, – но с внутренней стороны подцепить ее было решительно никак. Еще Игорь боялся, что вот сейчас чужая рука хозяйски распахнет шкаф, что вот сейчас, сейчас… Щелка между дверцами осталась смехотворно узкой, ровно в толщину мизинца: закрыть шкаф до конца не удалось. Был виден только кусок стены. Был виден также упавший стул возле стены. Вдруг в поле зрения появился один из гостей, но не проскочил, как раньше, а подошел к стулу, наклонился и поставил его на ножки. Затем сел. Удовлетворенно поцыкал зубом:

– Ладно, порядок навели.

Тот самый парень, бежавший по ночному двору.

– Чего расселся? – раздраженно бросили ему сбоку. – Лампу свою отвязывай.

– Сейчас… – бегун сразу встал. – Он, сволочь, этой лампой чуть окно не долбанул.

Исчез, шагнув в сторону.

– Да, хорошо вы тут повеселились, – хмыкнул первый голос. А бегун почему-то стал оправдываться:

– Говорю же, Серж, не успел я ему ноги связать! Он, сволочь, как зверь. Вдруг очнулся, и все, не успокоить было…

– Слушай, доцент, ты вырубить его не мог получше? Чему вас только в институтах учат?

– Кончай, ты, трепло! Говорю же, вырубил я его! Не понимаю, как он очнулся, зверюга?

– Мне чего, перед Кузьмичем будешь песни петь.