Исповедь командира

– Смотри, только, до получки ещё далеко, а «секачи» тебя, что, уже ждут? -спросил его Володя.

– Да нет, не осталось никого, -ответил Романов, -ладно, пойду подышу свежим воздухом. И он вышел из канцелярии.

– Да они ещё в «кунге» договаривались, где будут играть, -сказал Володя, -общежитие закрыто, в «зону» к кому-то пойдут. А у меня в «четверке» все чисто, все работает. Может тебе чем-то помочь надо?

– Да, помоги найти, чем заняться, -сказал я, доставая сигарету.

В канцелярию вошел Каримов, поздоровался с Володей.

– Ты чем подчиненных озадачил, -спросил Мишка.

– Да ничем. Игорь Иванович пошел в «секу» резаться, Володька, вот, спрашивает, чем помочь, -ответил я.

– Пойдем на «зону», -предложил Миша, – там связи нет и начальство не ходит. Пройдемся по сооружениям, посмотрим, что и как. Я согласился, мы вышли из казармы и пошли к КПП «боевой позиции» дальней дорогой, чтобы не рядом со штабом полка.

До обеда просидели на КП, сначала у меня, потом пошли к Мише.

Ни у меня, ни у него никогда в жизни не было ситуации, когда просто нечего делать.

***

После обеда командир дивизиона, подполковник Панов Виталий Андреевич, сказал, что командир полка планирует обход казарм.

Мы с Каримовым пошли в казарму. Командир полка подполковник Соколых пришел на смену Ришату Ахметовичу Абаеву. Но завоевать авторитет, который был у его предшественника, Соколых не смог. Он позволял себе ругать командиров в присутствии подчиненных, аргументируя это тем, что «у коммунистов нет секретов».

Нередко позволял себе повышать голос, ругать солдат и сержантов так, что слышно было не только в казарме, но и на улице. Так, что, ничего хорошего от встречи с Соколых мы не ждали. Но мы не мальчишки, чтобы бегать от командира полка.

Часов около шестнадцати в казарму зашел Соколых. Команду «смирно» подавать было не кому, я представился, а через несколько секунд из канцелярии вышел Мишка. «Представление» началось прямо от входа.

Перед убытием в Луцк в казарме провели уборку.

Но летом форточки всегда открыты, и за несколько дней на полу, подоконниках и стендах, которые ещё оставались на стенах, образовался слой пыли. То, что мы «бессовестные люди» было самым мягким из того, что мы услышали. Нам было сказано, что «и солдат мы отправить не могли, и технику сдали плохо. А такие казармы у нас были всегда, и как это нас, таких-растаких, допустили командовать батареями, ему вообще непонятно».