Ветхий Замес

В таких ловушках воин уже бывал. Поднатужившись, он скакнул с лихим проворотом и выкинул вперед правую руку с торчащим средним пальцем. Лев с испугу выронил жвачку, а возникший наднебесник, сдавалось, зла не умышлял. С приветливой улыбкой он первым взломал неловкую паузу:

– Похвально, похвально, батенька! Звегская геакция! (Гость прикортавливал с буквой «р», но столь незначительно, что в дальнейшем мы это опустим.)

– А палец-то убери. Может, у вас в лесу это принято, а тут воспринимают как обиду… Ай-ай-ай!..

Я, понимаешь, в небольшом загуле был и прозявил всё… А Избранник уже тут и прыгает…

Пришелец был невелик, в меру лысоват, а сквозь лукавый прищур то и дело проскакивали искорки.

– Как зовут тебя, мо?лодец?

– Агдамом… – сказал Адам, с трудом приходя в себя от первых комплиментов в этой жизни. Представители Савваофа обычно начинали обращение с «Эй, ты, придурок…».

– Наипревосходнейшее имя, – пропел Загадочный. Что-то оттопырчиво распирало пространство под хитоном на его груди.

«Уж не бабы ли у них такие? – поёжился Адам.

 – Ведь было же обещано? Так я ещё ничего хорошего и не сделал, никак себя особенно и не вёл. Не-ет! Какая там баба! У баб борода не растёт, а у этого с рыжиной и подрезана клинышком…»

– Ну те-с! Давайте-ка устроим небольшое кустовое совещание вон в том смородиннике… Знаешь, – доверительно понизил голос Незнакомец, – тут вокруг полно аплодиторов. Не люблю я их. Все они – менты поганые… Они тебя не очень допекают?

– Бывает… – неохотно признался Адам.

 – Пытался я намедни червячка заморить, а этот пернатый тут как тут. Неположено, дескать. Не ты создал, не тебе и морить.

– Какие мерзавцы! Ты с ними не миндальничай. Ты здесь кто? Будущий Начальник. А они – так себе, рядовые аплодиторы, только и умеют, что эфир крылами возмущать. Чего всем-то кланяться? Гордость надо иметь… Вот у меня её есть, могу поделиться…

Гость пошарился за пазухой.

«Так вот что его так распирало! Нешто и впрямь поделится?» – подумал Адам.

К его вящему огорчению, гордости он так и не увидел, зато появился на свет сосуд с голубоватой мутью и два гранёных стакана.

– Ты меня, брат, держись, – щедро наливая, увещевал Незнакомец. – Со мной не пропадёшь… Знаешь, Отче Сам употребляет умеренно и не любит, кто больше Него пьёт. Гнида Архипарх опять наклал Ему давеча, что я заперся в запой. Ух, Пархашка! Неведомо ему, что я добр, пока пьян. А ну как протрезвею! И будет ему архискверно! Ну давай… Ух, хороша!.. Бр-р-р!..