Ветхий Замес

Эти малахольные… – угощатель ткнул пальцем в небо, – пьют нектар как есть. Я же изобрёл нектогонный агрегат, дай срок, научу… Кстати, сколько тебе ума положили? Десять процентов? От же, жмудилы! Я бы тебе больше дал.

Тяпнули по второй.

– Послушай, батенька. Я вижу, ты мужик что надо. У меня к тебе деликатное поручение будет, – собутыльник нагнулся к Адамову уху и загадочно прошептал: – конфиденциальное.

– Эти аплодиторы тут совсем распустились – играют в фанты в рабочее время! Погодь: вот тебе одна штукенция.

Ты как увидишь безобразие – стукни в неё. Я и буду знать: ага, есть! Они у меня живо из ГаллоЕдема повылетают. Незаменимых нету.

– А вы, товарищъ, случаем не Сатанеев будете?

– Буду… А ты почём догадался?

– Создатель вашу поговорку поминал. Я долго над ней думал: очень душевный смысл… А это ничего, что я к вам «товарищъ» обратился? Знаете, вы на Товарища похожи.

– Валяй! А у тебя мозги-то верно поставлены. Ну, ещё по одной… Бум!.. Но заруби себе на носу… Ты чего ищешь!.. Ничего?..

Ладно, врубись… Вот я – единственное исключение из пословицы. Не считая, прости Господи, Создателя. Без него вообще ничего быть не может: ни бабочка порхатая, ни слон носатый, ни ты, мой многообещающий… А Искупилова не слушай. Редиска он. Одно слово – программист. За Программу – ни шагу. Только и умеет, что в рот Создателю смотреть да говорить: «Исполнено, Отче…» А таланта в нём ни на грош. Другое дело – я. Я, брат, о тринадцати пядей во лбу и такого Квазиэлетронщика и Психохимика – обыщись, во всём Наднебесье не найти. Без меня у них ничего бы в Программе и не фурычило… Ах, батенька, я такие суперхитрости знаю, и так могу нарегулировать, что никто не поймёт, а все заудивляются.

Смеркалось. Усталое солнце высвечивало в небесах замысловатые фигуры от улетевшей смены аплодиторов. Сатанеев тоже засобирался. Сосуд был щедро оставлен для нового приятеля.

– Эх, Адик, ты сразу мне поглянулся. Держись меня. С тобой мы весь Мир перевернём, всю Программу на рога поставим! Они у нас ещё попляшут… – новоприятели тряско рукопожались.

 – Ну, бывай.

– Бывай, товарищ!

Как и прочие начальники Наднебесья, Сатанеев не нуждался в крыльях. Исчезал через визуальное растворение в эфире.

– Эх, какой хороший Начальник, хоть и с акцентом, – сказал Адам льву. – Хоть и нету у него таких волос, как у тебя, придурка. Другие все указывать норовят, да червяком попрекать, да обзывать обидно. А этот – непростой… Нет, он по-хорошему прост, но с подходом и обхождением.