Два голоса, или поминовение

Об иволгах

Вполне права – как всегда – жена:

«Оставь стихи. Поспи до утра!»

А майскую, не признающую сна,

ночь колышут большие ветра.

Опять мне запала в сердце строка,

как тыщи похожих строк – до нее.

Ах! Сердце не охолонёт, пока

другое не изберу житье.

Так пусть околдуют меня в лесах

иволги, соловьи, жасмины.

Роса на цветах, роса на глазах.

Рассвет – и слёзы хлынут.

Птицы и мята

Как на могилу пришла ко мне.

Зачем, почему – так?

Ведь птицы летают в голубизне,

ведь мята растет на прудах.

Ты думаешь: смолк, затих,

смерть за горло взяла навсегда.

А я – не согласен: вот он стих!

Словно звезда.

В нем – птицы летят и мята растет,

а смерти – нету в нем...

Послушай, запомни, и пусть он – живет

в сердце твоем.

Лампочка

Лампочку в голове у меня

розового – что ли – огня

засвети, а потом

всё обсудим вдвоем.

Будет вечер и абажур,

я с тобой посижу.

Будет кот, а может быть, пёс,

только не будет —

правда, не будет? – слёз.

Будет из Диккенса что-нибудь,

из Андерсена что-нибудь,

ресницы глаза закроют.

Ты будешь сонная, томная,

и розовую горящую

лампочку

я погашу

и слово – то, настоящее,

только тогда скажу.

Стихотворение

Нет, такого не может быть,

чтобы сразу я стих написал,

он во мне должен прежде пожить,

чтобы выносил я, воспитал.

Чтоб моей он потрясся судьбой,

чтобы вихри ревели над ним,

чтоб пустынь изнуряющий зной

над стихом колыхался моим.

Надо мною все это встает,

как Медуза.

Открою глаза, и вот —

Муза.

Забже

Руби, шахтер, пласт угля упорней,

руби скорей и сильней:

встает в твоей шахте, встает в твоей штольне

фундамент Отчизны твоей!

Под твоим молотком пала власть капитала.

пробил свободы час.