Два голоса, или поминовение

Моя дочь

Снова ночь проплакана длинная,

мысли мечутся, словно листья,

всё за нею – моя любимая! —

всё за нею гонятся мысли.

Каково тебе отдыхается

в жесткой ясеневой одежде?

А она лежит, улыбается,

не такая совсем, как прежде.

Как мне из горя вырваться,

из глубины леденящей,

чтоб с тобой хоть на миг увидеться,

с настоящей?

Фирлеювной спящей в Бейсцах,

ты мне видишься в саркофаге...

А себе не найду я места,

а писать не найду отваги.

* * *

Анка, три с половиной года минугло,

это страшно, огромно,

а ведь нет ни дня, ни минуты,

чтоб я свое горе не вспомнил:

ты ушла, и остался я здесь сиротою —

что мне твердость моя напускная? —

я ищу тебя в небе, но небо пустое,

и я небо тогда проклинаю.

Никакая, увы, философия

не сотрет, не изменит факта.

Мать ушла, и сестра ушла Софья,

а ведь я примирился как-то.

Но совсем по-иному с тобою,

наяву и во сне вспоминаю...

Может, в чем-нибудь я виноват пред тобою —

почем я знаю.

На Повонзках могила заснеженная,

и вижу березы над ней наяву я...

Скажи, ты ведь вправду была, моя нежная,

ведь я существую...

Анютины глазки

Анютины глазки с могилы Анки

в склянке прозрачной.

Все утра мои теперь, как подранки,

все полдни мрачны.

«Пани доктор, так мне немножко

полегче будет».

Но она велела закрыть окошко:

нельзя, застудит.

А там, в узкой ясеневой темнице,

в гробу, тепло ли?

Я болен.

Не помнить боли.

К черту термометр, лекарства спрячу.

Они не лечат.

Но Анютины глазки вижу и плачу —

от них мне легче.

Анка, я... еще поживу, покуда

легендой, светом

твои цветы оплетать здесь буду...

Я – только в этом!

Новые стихи

Висла

[Фрагменты]

[1]

В белых знамёнах – вишни,

зеленые – вскинул тополь,

а в небе видением Вислы

разлив голубого потопа.

Проехали Сандомежи,

апрель мчит по воздуху мысли.

Лети нашей радости вешней

веселый посвист по Висле!

Висла! Неси по руинам

заботы к вечным маям!

Об этом расцветом невинным

берёз тебя заклинаем.

Гляди же! Это Варшава

с мостами, центром, Жеранью.

Варшава, кровавая слава,

глотай нас, живьем пожирая.

Весна горячей работы,

Висла Первого мая,

тружусь с надеждой, с охотой,

всего себя отдавая.