Два голоса, или поминовение

* * *

Бумага белая лучше

стихотворения скверного,

плохого стиха ничто не улучшит,

и дело первое:

не пиши без уменья, не трать силу попусту;

а во-вторых – не пиши, если нет повода,

и не волнуешься, и несет тебя попросту

всяческих пустяков вода;

брошен в нее ты – и выплывай.

Длиннее писать у меня нет повода.

Бывай!

* * *

Сросшийся с жизнью, как древо с листами,

что же скажу ей?

Что сторониться, конечно, не стану

листиков жухлых.

Если деревья, то бишь поэты,

жить без листков не могут,

если дороги правильной нету,

выйду своей дорогой —

в поле, дорогой песчаной, не торной,

не для туристов:

стихотвореньям будет просторно

в жизни живой и чистой.

* * *

Евка – в веснушках нос!

Такой и у мамы тоже.

Похожа ли? Вопрос!

Ну, до чего похожа!

Я напишу о сосне,

зеленеющей у протоки,

и вспомнишь ты обо мне,

когда прочтешь эти строки.

Будут воды внизу тихи,

загорятся струи весенние...

Дед написал стихи —

под настроение.

Через стену

Письмо пишу из дали далекой,

из комнаты соседней,

из-за стены, где встречусь с тревогой,

узнаю столько волнений.

Пишу через стену к тебе и думаю:

если б и гибель над миром нависла,

эти слова – холщовые, грубые, —

как из клише, я успел бы оттиснуть.

Все было: домик, и кот, и пёс,

и столько счастья всюду,

что нынче до боли хочется слёз,

без слёз – трудно.

Меня из этого дома когда-то

взяли насильно, сразу...

И этим стихом моим, всем его складом

я лишь тебе обязан.

* * *

Вторую ночь зеваю сам

и спать жене мешаю.

Да ну! – какой там сон к чертям:

июль, а пахнет маем.

Под синевой покос на склоне,

увяли стебельки.

Была погода благосклонна —

с твоей руки.

Красиво было? Определённо,

тут – правды проблески:

Велосипед в траве. Влюблённость.

И облако.

* * *

Стихи всё короче,

все меньше дней впереди...

Мой ветер юный, дни и ночи

гуди!

Я вспыхну мгновенной искрой,

если нужен кому этот дар.

Вей, мой ветер, шалый и быстрый,

несущий пожар.