Два голоса, или поминовение

Я очнулся не рано,

всё лицо – словно рана,

кругом трезвые встали —

меня били, пытали:

чем платить я им стану?

Я сказал: «Жизнь людская —

мир без меры и края,

коль любовь зазвучала:

лишь любовь, а не чара —

стих чудесный рождает».

Бар «Под Дохлым Псом»

Сердце вот-вот заплачет —

и не пойму, о чём;

выпить пора мне, значит,

в баре «Под Дохлым Псом».

Ноябрь продувал дороги,

словно во флейту дул,

догнал меня на пороге,

в бар со мной проскользнул.

«Выпей, вещун заботы,

сборщик увядших листьев!

Ветви ты нынче что-то

не до конца очистил.

Лучше бы с третьим камрадом...

Впрочем – можно и без...»

Лишь произнёс – а рядом

третий приятель – бес.

«Мне улыбнулась доля

с вами – такими! – пить.

Первый споёт мне вволю,

будет другой мне – выть.

Полную наливайте!

Дёрнем – до дна притом!

И всё про меня узнайте

в баре “Под Дохлым Псом”...»

И рассказы пошли без устатка,

откровенно, в дымину, некратко.

Напились и ноябрь, и чёрт,

у меня же – слеза течет...

И рассказы пошли, покатились;

в зале пары в фокстроте сцепились,

все орут и целуются шумно,

по-дурацки, зловеще, бездумно,

словно катятся пьяной волною,

до утра по залу снуют...

Молча пью у стены – и со мною

ноябрь с дьяволом пьют.

«Дьявол, бери мою душу,

если хочешь ее забрать,

но свои сорок лет – послушай! —

я должен прожить опять.

Дай в новом существованье

Любовь мне и смерть – как тут,

И ветер попутный! Терзанья —

Черти пусть заберут!

Чтоб любить мне и драться снова,

жить шумней, веселей.

Радости – не спиртного —

в жилы мне, дьявол, влей...»

Был котелок на чёрте,

он его сдвинул: «Брось!

Видишь: в твоем эскорте

мы – унынье и злость;

значит, ты жизнь растратил,

всю – как один глоток...

Фауст, старый приятель,

твой наступает срок.

К чему мне душа поэта,

– глумился рогатый хам, —

в тебе уже крови нету,

её ты отдал стихам.

Чёрт с ноябрём пропали,

куда? – не знаю о том,

я же – на пол свалился в зале

бара «Под Дохлым Псом».

Спиртное и вечность шумели...

«Глядите: напился – жуть!»

А я: «Пора, в самом деле.

Такси мне... На Млечный Путь...»

В поезде

Чабрец и кашка полевая

бегут – а кто быстрей? —

на полустанке нас встречая

блаженством теплых дней.