Два голоса, или поминовение

Этой космической сцены

встарь здесь разыграна драма.

Было, и сгинуло снова

в действах, в потоке столетий

преображённое слово,

то, что за совесть в ответе.

Сколько здесь улиц, но длится

эта дорога, и что же? —

на перекрёстках таблицы.

Мороз по коже.

Здесь он упал... Здесь взвалили

крест на него лиходеи...

Снова упал, снова били...

«Скажешь, кто царь Иудеи?»

Кровь на челе из-под терний,

вот он – гонимых союзник,

жертва разнузданной черни

и политический узник.

Что ж моя память кровава,

словно голгофские пики?

Что в ней таится? —

Варшава,

плат Вероники.

Я здесь не в поисках Бога,

я лишь солдат, и не больше.

Но ведь мой крест и дорога —

это дорога до Польши.

Роза Сарона

Белые контуры Ерусалима.

Ветер ливни пронес,

и серебрятся, едва различимы,

капельки в чашках роз.

В этом краю, в былое влюбленном,

столько библейских слов...

Что же такое «Роза Сарона»? —

Отзвук забытых снов?

Роза Сарона.

Боль порушенных гнезд...

Или – в ночи, в плену у халдеев —

сплетение южных звезд?

Или же – в тайнах древних мелодий

есть и ответ иной:

канула роза в темный колодец,

был нестерпимый зной,

тонкие, крепкие девичьи пальцы

подняли ввысь кувшин,

к девушке грустно склонялись пальмы,

кривые стволы маслин.

Бедра плывут. Жара истомила.

Тихо браслет звенит.

В мареве жарком – отблески Нила,

Дальняя синь пирамид.

Кедры Ливана, горы Синая.

Много искал я роз.

Только вот Розы Сарона – не знаю.

Не отыскал. Не принес.

Белые розы в красных вазонах,

быстрые взоры в окне...

Есть ли взаправду Роза Сарона?

Или – приснилась мне?

Моя комната

Я живу в стране паслёнов,

и в любые окна перцы

нежнонежно и влюбленно

тянут листья в форме сердца,

как непрошеное счастье

в суете сует безбрежной…

Но душа, душа всё чаще

и «влюбленно» ждет, и «нежно» —

как не знать ей Палестины

весноватой и зеленой?.

Пусть тебе расскажет стих мой,

что живу в стране паслёнов.

Советы туристке в Иерусалиме

Сядешь в «девятку», и до конечной —

на гору Скопус.

Там ты под солнцем палящим и вечным

встанешь, как над потопом,

радугой скоротечной.

Над мертвыми берегами

стоит керубим меднолицый.

Над Иорданом кругами —

орел, белая птица.

По белым холмам пророки

древними бродят путями.