В гости через форточку

Я видеть хотел.

Светило солнце. Ветер качал деревья и нёс торопливо рваные облака. За оградой проезжали машины и ходили люди, а рядом – никого.

Доктор шуршал рукой в кармане и осторожно оглядывался по сторонам. Игорю казалось, что врач сейчас достанет из кармана сигарету и закурит в неположенном месте. Но доктор ничего не достал.

– А вы ей точно не родственник? – спросил он. – А то знаете-с… Увидеть-то можно. Есть один вариантик. Вы обойдите больницу, там дверь во второе отделение. Красная, железная дверь.

Подниметесь на шестой этаж, постучитесь в кабинет Власова. Там так и написано «Власов». Скажите: от меня. У Власова есть щель в стене. Знаете куда? В палату Раечки. В неё можно и подсмотреть, тихонечко. Хотите?

Игорь покосился на собеседника: губки того дрожали точно перед хохотом и вообще, доктор этот меньше был похож на доктора и больше на гардеробщика, который только взял примерить халат доктора. Он говорил-говорил-говорил что-то непонятное. И это даже хорошо, что непонятное, потому что если станет понятно – тогда уж конец всему: голове конец и мозгам.

– Хотите?

– Не хочу, – ответил Игорь. – Мне идти надо.

И чтобы случайно не понять, он свернул пакетик с гостинцами и быстро пошёл к остановке.

Выстрел

Пару дней назад я получил анонимный конверт с одной строчкой:

«Если моя история покажется интересной – расскажите людям. В ней есть мистика».

Я хочу извиниться перед читателями за то, что достал письмо спустя две недели. Я почему-то думал, что у меня есть дела поважнее.

***

В учебниках по писательству говорят, что новички начинают с описания героев, а профи – с действия…

Бах! Иван Кулагин треснул кулаком по столу.

Это был кудрявый блондин: нос прямой, лоб широкий, глаза голубые, гигант души и красоты. Ваня очень любил людей, животных, птиц, рыб, всяких мышей и тараканчиков. «Тоже ведь пригодилось зачем-то, – думал он. – Хоть и козявка!» Сам же Ваня родился на свежем воздухе, в сибирской деревне Кумчакова, в жарком августе… и на время нашего рассказа ему исполнилось двадцать пять лет.

За все годы жизни Ваня даже мыслями плохими не думал. Иногда, конечно, дрался. Но ведь каждому известно, что люди и без плохих мыслей дерутся. У нашего героя, сразу скажем, был изъян – большое сердце; а такому в наше время тяжело, такое не терпит грязи.

Бывало от возмущения он как стукнет по столу – стол пополам! «Ну куда ты… – подумает. – Исправляй теперь, дурак».