Сын

И все это ради того, чтобы выдернуть половину из того, что она посадила до этого.

– Зачем сеять, а потом выдергивать? – спрашивал Егорка у мамы.

– Это называется прореживать. Чтобы морковка выросла крупная, между корнеплодами должно быть достаточное расстояние, – объясняла она.

– А почему сразу нельзя посадить нормально?

– Сразу не получится.

– Почему?

– Вырастешь – поймешь.

Гора давно выяснил, что это любимая фраза всех взрослых: «Вырастешь – поймешь». Он хотел поскорее вырасти, чтобы все-все понять.

Уж очень тяжело было жить на свете, когда ничего не понимаешь, а объяснять никто толком не хочет.

Потом они собирали две огромные сумки оранжево-черной моркови. Черная она была, потому что «в земле сохраннее». Также привозили с дачи тяжелые ведра с ягодами, сумки с яблоками и грушами, сетки с огурцами, ящики с огромными лопающимися помидорами, неподъемные вилки капусты и редьку. Из редьки бабушка делала сок и поила Егора, когда тот болел. Морковь вместе со свеклой забирали домой уже совсем осенью.

Зимой до участка доехать было невозможно: дороги заметало, да и страшно, когда вокруг ни души.

Ходить до электрички в промозглые осенние дни было непросто. Дорогу от дождей развозило, и переставлять ноги с налипшими комьями грязи и глины удавалось с трудом. Ведь приходилось нести не только тело, а еще и волочить за собой неподъемные сумки с овощами и ягодами.

Такой получался круговорот: с дачи – урожай, а на дачу – разные нужные вещи. Правда, кому были нужны табуретки, старая посуда, картонные стаканчики из-под мороженого и одежда, из которой он вырос, мальчик не понимал.

– В хозяйстве все сгодится, – постоянно повторяла бабушка. И мама с ней в этом соглашалась.

Пару раз за лето они втроем оставались на даче ночевать. Еду готовили на маленькой плитке, чашки, ложки и тарелки мыли холодной водой, которую набирали из соседского колодца. И была она там не просто холодная, а ледяная-ледяная. Егору не разрешали смотреть вниз, в черную каменную темень.

– Упадешь, – махала руками мама.

 – Уйди, сынок, от греха подальше. Не достанем же!

Весь урожай хранили до холодов в комнате, где обычно было сыро и прохладно. В погреб лазить мама ни за что не соглашалась, а бабушка если и спускалась туда, то выбиралась обратно с огромным трудом. Поэтому так и стоял он закрытый

Иногда по осени мама надевала свое красное платье с маками и, накинув пальто, шла к соседу. Егор знал, что это только потому, что у того был москвич.