Сын

Такой красный, с квадратными фарами. Егорку в нем укачивало, поэтому автомобиль ему не нравился. А еще не нравилось, что бабушка особенно сильно ворчала из-за этого на маму.

– Вырядилась! Модница. Весь срам наружу, – злилась она.

– Ой, мама, вечно ты всем недовольна. Не надоело на горбу все таскать? Руки уже до земли оттянулись с твоим урожаем.

– А ест кто? Я одна ем? – вскипала бабушка.

– Тогда и нечего, мама! По-соседски же. Недаром они всей семьей ко мне стричься ходят.

***

– Ура! Мамочка вернулась.

Мама! – прыгал в одних трусиках Егор.

– Уйди, не видишь, мать вся бледная. Иди, посиди в моей комнате.

У бабушки было уютно, а еще немного страшно. Возле стены стоял огромный блестящий сервант. В нем, словно в магазинной витрине, жили сервиз и хрусталь. Егорке нельзя было к ним даже прикасаться. На стене висел дедушкин портрет. Мальчик его совсем не помнил, но знал, что в их семье растет «вылитый дед». Напротив серванта стояли два кресла и столик с телефоном. А еще на нем лежала газета.

В ней бабушка обводила карандашом интересные передачи. Особенно она любила сериалы. Каждое утро, проводив маму на работу, Егор забирался в одно из кресел. В то, которое было с заплаткой под зеленой мягкой накидкой. Бабушка ставила на столик тарелку с бутербродами и чай. Сначала он слизывал сахар с бутерброда, а потом уже съедал хлеб с маслом.

– Не кроши, – не по-настоящему сердилась бабушка. Когда мамы не было, она была отчего-то добрая.

– Доедай, щас сериал будем смотреть.

Егор не очень понимал, что происходит на экране и чем бабушке так нравятся эти фильмы. Поэтому он забирался с ногами в кресло и рассматривал книжки с цветными картинками, которых у него было много.

Больше всего его забавляла картонная книга «Три поросенка» и еще складная, где на обложке была нарисована цапля в нарядном кафтане и разодетая лиса. Открываешь ее, а она, будто домик, раскладывается, и картонные фигурки выглядят точь-в-точь как настоящие. С удовольствием Егор рассматривал и обычные, еще мамины, книжки, чуть больше его ладошки, с тоненькими пожелтевшими страничками.

Самой любимой его стала как раз из этих – под названием «Сказка о глупом мышонке». У мальчика сразу же начинало щипать в носу, когда мама читала ему эту историю. Егорка всегда очень боялся, что с ним случится что-то неприятное, если он будет так же капризничать и вредничать, как мышонок в сказке. Нет, не за себя волновался малыш, а за маму.