Дневник Алёны, или Как научиться себе не врать?

Она усаживала нас в разные углы, и мы вышивали, вязали, шили куклам наряды, а бабушка рассказывала о маме, когда та была маленькая или читала нам. Когда терпение и мамино и бабушкино подходило к концу, вмешивался отец. Он выстраивал нас перед собой и грозно вопрошал:

– Что ещё натворили, жемчужины?

Если он так спрашивал, то можно ещё надеяться на снисхождение. Мы честно рассказывали о случившемся, а папа выносил решение:

– Кино не будет, прогулок тоже.

Мы лишались воскресного выхода или в кино, или в театр, или ещё куда-нибудь, сидели дома и занимались рукоделием, читали.

Вели себя тихо-тихо, как благовоспитанные мышки.

Но если папа спрашивал:

– Так, в чём дело?

Мы лишались сразу и всего надолго.

– Видеть вас не желаю, – в заключении говорил отец.

Нас переставали замечать, интересоваться нами, нашими делами, словно мы исчезали из поля зрения взрослых. Нас для родителей просто не существовало. Это было обидно и страшно. А слёзы, как метод воздействия на родителей, в нашей семье не поощрялись.

– Крокодильи слёзы, – говорила бабушка.

Нас сразу отправляли в ванну – поплачьте там, а после поговорим. Плакать без зрителей, без перспективы на жалость и прощение не интересно. Мы сидели в своей комнате. Чувствуя свою ненужность, раскаивались в содеянном и обещали друг другу – никогда-никогда больше мы ничего такого не сделаем. Вот все увидят какие мы хорошие, примерные и тогда нас наконец-то заметят и снова будут любить.

Бедная мама, мы, как два чертёнка, вечно что-то придумывали, а затем получали по заслугам.

Но наша жизнь была не только в чёрных красках. Или в чёрненьких.

***

Но наша жизнь была не только в чёрных красках. Или в чёрненьких. Она, как разноцветные бусы из камня «кошачий глаз» – красивые переливающиеся разноцветные камушки, чередующиеся в совершенно произвольном порядке.

Наступил черёд тусклой серой бусинки. С неба шёл долгий, противный дождь, на дворе стояла чёрная отвратительная осень, впереди бесконечный учебный год, который, мне казалось, не закончится никогда.

Я посмотрела с тоской на телефон – может быть, хоть кто-нибудь вспомнит обо мне? Ольга углубилась в очередную книгу, от которой её ни за что не оторвать. На все мои призывы она отмахивалась:

– Потом. Дай дочитать. Тут начинается самое интересное.

«Самое интересное» продолжалось уже давно и всё ещё не заканчивалось. «Потом» – это вежливая форма «никогда» – уныло подумала я. Посмотрела на часы – рано, спать не хотелось.