Буровая

День за днём, месяц за месяцем, год за годом видеть эти улочки, то взбирающиеся вверх к центру города, то спускающиеся вниз к пруду, эти дома, ветшающие так же незаметно, как Уральские горы на горизонте меняют свои вековые очертания, этих людей, всегда одних и тех же, словно вместе с тобой застывших в коварной ловушке времени…

Наверное что-то отразилось на моём лице, потому что Полинка отодвинулась и сказала похолодевшим голосом:

– Ну, знаешь ли, не всем в Европах жить да по морям плавать. Мы люди простые – где родились, там и сгодились.

Тем и богаты.

– Да перестань! – Машка извлекла из сумки пачку сигарет, – Богаты – скажешь тоже! Просто застряли в этой дыре, силёнок не хватило выбраться. А Ленка вот не застряла, молодец. Куришь?

Я посмотрела на протянутую мне сигарету и покачала головой. А потом, пока Машка прикуривала, внимательно разглядела уже и её саму.

От некогда тонкой и звонкой девочки-куколки с пушистой косой через плечо, остался только цвет волос. Его Машка не изменила.

Светлое каре обрамляло худое лицо, уже покрытое мелкими морщинками и словно присыпанное серой пыльцой – свидетельством многолетнего курения. Она с годами не растолстела, как Полинка, но её фигура всё равно выдавала возраст – не осталось в ней девичьей лёгкости и гибкости – спина ссутулилась, плечи опустились, талия не угадывалась под одеждой. Такие фигуры с возрастом обретают люди не склонные к полноте, но никогда не занимавшиеся спортом. Но следы былой привлекательности подруга всё-таки сохранила, неуловимо располагала к себе. Не могу точно сказать в чём это выражалось, однако смотреть на неё было приятно, чувствовалось что-то ясное за этими морщинками, за этими потускневшими от пережитых забот, но по-прежнему добрыми и беззащитными, такими Машкиными глазами.

Про себя я тщеславно отметила, что выгляжу гораздо лучше подруг детства и тут же устыдилась этого. Легко выглядеть лучше, когда всю жизнь живёшь для себя и своего удовольствия, да ещё в условиях куда более комфортных, чем те, что можно себе позволить в этом богом забытом месте.

– Так Ленка и не могла здесь застрять, она же никогда тут не жила, – возразила Машке Полинка, словно прочтя мои мысли, – Она из Ёбурга. А из Ёбурга явно проще выбраться, чем отсюда.

Я могла бы ответить что просто мне не было, но побоялась, что это прозвучит глупым бахвальством, а оно точно не улучшит моих с подругами и без того непонятных отношений. Поэтому промолчала.