Буровая

А Лёха ему какой-никакой, а всё-таки родной отец.

Я споткнулась на ровном месте.

– Карастецкий – отец твоего сына?!

– Ну. Я же в семнадцать лет его родила. Была у нас тогда бурная любовь, вот и не убереглись. Да и по началу всё вроде нормально шло, не хуже, чем у других. Я родила, мы съехались. Пожениться собирались, но не успели, понесло его… В девятнадцать лет первый раз загремел по грабежу и пошло-поехало. А сколько я это терпела, всё надеялась что вот повзрослеет, одумается… Да и Ванька тянулся к нему, скучал, жалко его было.

За разговором я не заметила, как мы поднялись на самую высокую точку улицы. Отсюда было видно пруд, отражающий последние отблески заката и россыпь городских фонарей. Людей за время пути нам встретилось немного и из-за этого казалось, что вокруг уже глубокая ночь, хотя на деле вряд ли было позже десяти.

Полинка свернула в заросший высоченными тополями переулок и вокруг сразу стало почти темно.

Лишь мягко светились окна да редкие фонари, которые здесь были жёлтыми, а не холодно-синими, как вдоль дороги.

– И потом что было? – попыталась я возобновить прерванный Машкин рассказ.

Она вздохнула, но заговорила уже без прежней неохоты.

– Зря я семью ради ребёнка сохранить пыталась. Отец из Лёхи был никакой, как и муж. Только по пьяни любил себя кулаком в грудь бить – у меня сын! А как беда за сыном пришла – сразу в кусты.

Не то что деньгами – словом добрым не помог, ни одного звонка за всё это время от него не было, ни разу Ваньку в СИЗО не навестил.

Машка замолчала, повесив голову, а Полинка, с преувеличенной тревогой оглянувшись назад, заметила:

– Как бы твой Отелло за нами не попёрся. Понял ведь наверно, что ко мне идём. Помнится по молодости где только ты от него не шкерилась, а находил ведь.

– Правда? – спросила я, просто чтобы что-нибудь сказать.

– А то! Страсти кипели прям шекспировские! Удивительно как он нашу Дездемону вообще не придушил.

– Он бил тебя? – повернулась я к Машке.

Та горько усмехнулась:

– А ты как думаешь? Сама же напомнила о том, что они с животными делали. Ну вот животных он перерос и за меня взялся.

– А чего ещё ожидать, когда с таким утырком связываешься? – логично заметила Полинка.

Видимо на эту неумолимую логику Машка и взъелась.