Дума про Опанаса; Поэзия

Зато ему пребудут драгоценны

Пшеничный хлеб и жирная похлебка.

Когда ж, овеяно предсмертной ленью,

Его дыханье вылетит из мира,

Он сытое найдет успокоенье

В тени обетованного трактира.

Посвящение 2 (романтическое)

Увы, мой друг, мы рано постарели

И счастьем не насытились вполне.

Припомним же попойки и дуэли,

Любовные прогулки при луне.

Сырая ночь окутана туманом…

Что из того? Наш голос не умолк

В тех погребах, где юношам и пьяным

Не отпускают вдохновенья в долг.

Женаты мы. Любовь нас не волнует.

Домашней лирики приходит срок.

Пора! Пора! Уже нам в лица дует

Воспоминаний слабый ветерок.

И у сосновой струганой постели

Мы вспомним вновь в предсмертной тишине

Веселые попойки и дуэли,

Любовные прогулки при луне.

Сцена изображает чердак в разрезе. От чердака к низким и рыхлым облакам подымается витая лестница и теряется в небе. Поэт облокотился о стол, опустив голову. На авансцену выходит Чтец.

Чтец

Для тех, кто бродит по дворам пустым

С гитарой и ученою собакой,

Чей голос дребезжит у черных лестниц,

Близ чадных кухонь, у помойных ям,

Для тех неунывающих бродяг,

Чья жизнь, как немощеная дорога,

Лишь лужами и кочками покрыта,

Чье достоянье – посох пилигрима

Или дырявая сума певца, —

Для вас, о неудачники мои,

Пройдет нравоучительная повесть

О жизни и о гибели певца.

О вы, имеющие теплый угол,

Постель и стеганое одеяло,

Вы, греющие руки над огнем,

Прислушиваясь к нежному ворчанью

Похлебки в разогретом котелке, —

Внемлите этой повести печальной

О жизни и о гибели певца.

Певец

Окончен день, и труд дневной окончен.

Башмачник, позабывший вколотить

Последний гвоздь в широкую подошву,

Встречает ночь, удобно завалившись

С женою спать. Портной, мясник и повар

Кончают день в корчме гостеприимной

И пивом, и сосисками с капустой

Встречают наступающую ночь.

Десятый час. Теперь на скользких крышах

Кошачьи начинаются свиданья.

Час воровской работы и любви,

Час вдохновения и час разбоя,

Час, возвещающий о жарком кофе,

О булках с маслом, о вишневой трубке,

Об ужине и о грядущем сне.

И только я, бездельник, не узнаю

Чудесных благ твоих, десятый час.

И сон идет и пухом задувает

Глаза, но только веки опущу,

И улица плывет передо мною

В сиянии разубранных витрин.