Дума про Опанаса; Поэзия

Довольно ты склонял над пыльной кипой грудь,

Взгляни: через поля свободный льется путь!

Смени ж грамматику на посох пилигрима,

Всю мудрость позабудь и веселись, как дрозд, —

И наша жизнь пройдет струей мгновенной дыма,

Среди молчанья стад и в тихом блеске звезд.

1921

«Здесь гулок шаг. В пакгаузах пустых…»

Здесь гулок шаг. В пакгаузах пустых

Нет пищи крысам. Только паутина

Подернула углы. И голубиной

Не видно стаи в улицах немых.

Крик грузчиков на площадях затих.

Нет кораблей… И только на старинной

Высокой башне бьют часы. Пустынно

И скучно здесь, среди домов сырых.

Взгляни, матрос! Твое настало время,

Чтоб в порт, покинутый и обойденный всеми,

Из дальних стран пришли опять суда.

И красный флаг над грузною таможней

Нам возвестил о правде непреложной,

О вольном крае силы и труда.

1921

Чертовы куклы

От крутоседлой конницы татарской

Упрямый дух кумыса и конины

Смолой потек по городам и весям

До скопидомной ключницы Москвы.

Перепелиные стояли ночи,

И ржавый месяц колосом налитым

Тянулся к травам низким и сырым.

А за рекой стоял собачий лай,

Да резал воздух свист бича тугого,

Да бабий визг, да цокот соловья

Купеческого. А на Лобном месте

Бездомные собаки копошились

Над воровскою головой. Гудел

Сусальный перезвон. Пред византийской

Широкоглазой важностью иконы

Кудлатый инок плакал и вопил.

Потом кричал барашком недобитым

Вихрастый Дмитрий – и бродил суровый

Широкоплечий Годунов.

От тополей и лиственниц литовских

Вскрутилась пыль; там рыжие литвины

В косматых шапках и плащах медвежьих

Раскачивались в седлах; там в пыли

Маячили невиданные крылья

Варшавской конницы. И грузным шагом

Там коренастая брела пехота.

И трубные тугие голоса

Коней бесили: «На Москву, вперед!»

И белобрысый человек глядел

На солнечные головы соборов.

А в черных дебрях, в пустынях медвежьих,

Корявым плугом ковыряя землю,

Ждал крестьянин ночного бездорожья,

Чтоб, напустив на терема бояр

Багрового и злого петуха,

Удариться на Волгу и на Дон,

Пройти на Яик, сгинуть в Забайкалье,

Лишь изредка далекую Москву

Разбойной перекличкой беспокоить.

«Сарынь на кичку!» – начинает Дон.

«Сарынь на кичку!» – отвечает Волга.

«Сарынь на кичку!» – стонет по тайге

И замирает в чаще и чапыге…

Дождь пролетел. Крутые облака

Прошли медлительными косяками.