Дума про Опанаса; Поэзия

Будяк колючий и дурман белесый

Повырастали из замков ружейных,

Да ловкая завила повилика на них

Щиты с нерусскими словами.

Дождь прошумел. И вновь сусальный звон

Повис над деревянною Москвою.

Седобородым духовенством снова

Задымлены широкие соборы.

И вновь венец напяливают туго

Послушнику на отроческий лоб.

А вниз по Волге, к синим Жигулям,

К хвалынским волнам пролетают струги,

Саратов падает, кровоточа,

Самара руки в ужасе ломает,

Смерд начинает наводить правеж,

И вся земля кричит устами смерди:

«Смерть! Смерть! Убей и по ветру раздуй

Гнездо гадюк и семена крапивы,

Бей кистенем ярыжек и бояр,

Наотмашь бей, наметься без промашки,

Чтоб на костях, на крови их взошла

Иная рожь и новая пшеница…»

Но деньги свой не потеряли вес,

Но золото еще блестит под солнцем…

И движутся наемные полки,

Нерусские сверкают алебарды,

И пушечный широкогорлый рев

Нерусским басом наполняет степи…

Палач поет, не покладая рук,

И свищет ветер по шатрам пустынным.

Давно истлели кости казаков,

Давно стрелецкая погибла воля,

Давно башка от звона и кажденья

Бурлящим квасом переполнена.

И бунтовщицкая встает слободка,

И женщина из темного оконца,

Целуя крест, холодным синим ногтем

На жертву кажет. А пила грызет,

Подскакивает молоток, и отрок

Стирает пот ладонью заскорузлой

С упрямого младенческого лба.

О, брадобрей! Уже от ловких ножниц

Спасаются брюхатые бояре,

И стриженые бороды упрямо

Топорщатся щетиною седой,

А ты гвардейским ржавым тесаком

Нарыв вскрываешь, пальцем протирая

Глаза от гноя брызнувшего. Ты

У палача усталого берешь

Его топор, – и головы стрельцов,

Как яблоки, валятся. И в лицо

Европе изумленной дышишь ты

Горячим и вонючим перегаром.

Пусть крепкой солью и голландской водкой

И въедливой болезнью ты наказан,

Всё так же величаво и ужасно

Кошачье крутоскулое лицо.

И вот, напялив праздничный камзол,

Ты в домовину лег, скрестивши руки,

Безумный трудолюбец.

Во дворце ж

Растрепанная рыжая царевна

Играет в прятки с певчим краснощеким

И падает на жаркие подушки, —

И арапчонок в парчевой чалме

Под дребезжанье дудки скоморошьей

Задергивает занавесь, смеясь.