Вероника желает воскреснуть

Из клиники она ушла окрыленная, радостная, преисполненная самых радужных надежд. Придя домой, разделась донага и впервые после долгого перерыва разглядывала себя в зеркало без тоски-печали. Ну да – не идеал. Ну да – есть над чем поработать. Но это поправимо, решаемо. Пройдет немного времени, и станет она такой красавицей, что все ахнут, да еще как ахнут!..

Прошло немного времени, и все знакомые действительно стали ахать, глядя на Веронику. Некоторые даже охали, а самые сострадательные, не умеющие радоваться чужому горю, говорили: «Бедная, несчастная Вероника».

5. Мастер-класс

– Кто бы мог подумать?! – анестезиолог Троицкая покачала головой и развела руками, выражая крайнюю степень недоумения.

– Про кого другого еще можно было бы подумать, но не про Локшинцева! – поддержал ее хирург Блувштейн. – Это же – Локшинцев! Живая легенда!

– А диплом-то, диплом у него настоящий? – поинтересовался хирург Коломыйко, педант в квадрате и буквоед в кубе.

– Диплом вроде как настоящий, но кто его разберет? – Блувштейн поднял правую руку и сделал жест, вызывающий ассоциации с вворачиванием лампочки в патрон.

 – Он же в Самарканде учился, туда вряд ли так просто можно запрос отправить – другое государство, как-никак.

– Через Интерпол, наверное, можно… – предположила Троицкая.

– Какой Интерпол, Анна Юрьевна, не смешите! – всплеснул руками Блувштейн. – Интерпол занимается террористами, торговцами наркотиками, фальшивомонетчиками, убийцами… Причем не рядовыми, а крупными, представляющими международную опасность.

Станет вам Интерпол дипломы проверять!

– Ну, не Интерпол, так как-то иначе, – сказал Коломыйко. – Должна же быть какая-то процедура! Вот у моей соседки был случай. Домработница украла драгоценности и удрала на родину куда-то под Кишинев. Так ее там задержала молдавская полиция, даже часть драгоценностей вернули. Я думаю, что можно просто позвонить в ректорат института и спросить, учился ли у них Локшинцев.

– А они вам в ответ: «Твоя моя не понимай…»

– Бросьте вы свои шуточки, Леонид Аронович! – перебила Троицкая, которую немного раздражала манера Блувштейна обращать все в фарс.

 – Чтобы в медицинском институте не понимали по-русски? Скажите, что никому в голову не приходило поинтересоваться.

– Сейчас, за компанию, всех пластических хирургов проверять начнут… – вздохнул Коломыйко.

– Ну и пусть проверяют на здоровье! – Блувштейн пренебрежительно махнул рукой.