Вероника желает воскреснуть

«Любая европейская», – педантично уточнил Геннадий Валерианович, привыкший быть честным с самим собой. Перегнешь палку – лишишься уникального сотрудника. Так нельзя.

Геннадий Валерианович был не просто генеральным директором клиники, но и ее совладельцем. Самым маленьким, «семипроцентным» совладельцем, но эти семь процентов побуждали его обуздывать начальственные амбиции и всегда исходить из интересов дела. А в интересах дела никак нельзя было расставаться с таким сотрудником, как доктор Берг.

Поэтому Геннадий Валерианович выдержал небольшую паузу, стараясь максимально подавить раздражение, и дипломатично зашел с другого боку.

– Это же Соймонов, – тоном отца, объясняющего маленькому сынишке очевидные вещи, начал он. – Человек с волшебной палочкой…

«Скорее – с бездонным карманом», – подумал Александр.

– Его расположение стоит очень дорого, – продолжал Геннадий Валерианович. – Это реклама, это статусность, это новые возможности, это связи, это кредиты на супервыгодных условиях.

Наша клиника, конечно, крепко стоит на ногах, и мы ни от кого не зависим, но пренебрегать расположением Соймонова было бы неправильно. Как тактически, так и стратегически. Я, как руководитель и совладелец клиники, не могу позволить себе…

«Не позволяйте», – прочел Геннадий Валерианович во взгляде Александра, и раздражение снова овладело им.

– Соймонов хочет, чтобы именно вы занялись его протеже! Вас ему рекомендовали как прекрасного специалиста, Александр Михайлович! Вам бы радоваться, а вы вместо этого нервы мне треплете! Вот как я должен поступить? Позвонить Соймонову и сказать: «Ах, Виталий Виленович, к сожалению, доктор Берг очень занят и вообще он не любит исправлять чужие ошибки»? И что будет потом?

– Соймонов найдет другого пластического хирурга, – предположил Александр.

Геннадий Валерианович изобразил на лице крайнюю степень страдания и махнул рукой. В этом взмахе было столько безнадежного отчаяния, что Александру стало жаль директора.

Хороший ведь, в сущности, человек Геннадий Валерианович, не злой, не подлый, не самодур какой-нибудь.

– Поймите меня правильно, Геннадий Валерианович, я же не выпендриваюсь и не цену себе набиваю. Я просто не хочу связываться с этой вашей Алецкой. Я давно уже зарекся что-то за кем-то переделывать и взял за правило…

– Ну почему? – Главный врач совершенно по-женски всплеснул руками.