Гинекологическая проза

Какие-то разборки с бывшим мужем, какие-то сложности с родителями Славы, но в будущее Алина смотрела с оптимизмом, обещая собрать всех после каникул, и уж тогда…

Не то что Маринин рассказ сильно Ирочку огорошил (от Алины еще и не того можно было ждать), да и сама она никогда ничего в виду не имела, но давняя мысль, что вот одним все, и этого мало, а другим…, пошевелилась где-то в душе, оставив неприятный осадок.

В самом начале сентября Алина созвала всех на новоселье. Жила она теперь в районе метро ВДНХ, новый кооперативный дом, двухкомнатная светлая квартира.

Встречали гостей вдвоем со Славой, тот держался по-хозяйски, водил по квартире, показывая, что и как. Мебель была крайне простая, да и вообще ее было не много, только необходимое. Глядя на скромную обстановку, Ирочка не могла отделаться от чувства превосходства – то ли дело у них с мамой, но сама Алина была явно очень довольна:

– И главное, места много, простор, Петька может хоть на велике гонять.

Петька, Алинин двухлетний сын, находился тут же, озирал с удивлением незнакомых людей, пытался ловить за юбку Алину, которая сновала туда-сюда, накрывая в комнате стол.

В какой-то момент она взяла малыша на руки, сказала озабоченно: «Раздавят тебя тут сейчас, вот что», – поманила к себе Славу и вручила ребенка ему:

– Солнце мое, подержи пока, не пускай на пол, я еще должна пойти вилки у соседей стрельнуть, а на него тут как пить дать наступят, народ-то все к детям непривыкший. Я мигом, а потом спать его загоню, и будем садиться.

Слава стоял среди комнаты с ребенком на руках, тот уютно устроился на локте, прижался к плечу, и Ирочка, которая против воли не выпускала Славу весь вечер из вида, внезапно испытала острое чувство зависти: «Ну почему, почему у нее – все и всегда». Сдержалась, подошла, хотела сказать что-нибудь легкое-ненавязчивое, и тут малыш цапнул пухлой лапкой кулон, висевший на золотой цепочке у Ирочки на шее.

Ирочка растерялась. С детьми она никогда дела не имела, знала вчуже, что на них надо умиляться, но тут было не до умилений, она страшно боялась, что дитя порвет сейчас тонкую французскую цепочку, где ее потом будешь чинить.

Кричать тоже было как-то неудобно, но тут Слава спокойно разжал детский кулачок, подмигнул освобожденной Ирочке и передал ребенка с рук на руки вернувшейся Алине. Вечер тек дальше своим чередом, но к Славе Ирочка больше старалась не подходить, почему-то все чудились детские ручки, вцепившиеся в цепочку на ее шее.