Оборотень в эклерах

Вот из-за кого у нее такое предубеждение против оборотней. Лена тряхнула головой и мысленно отмела все лишнее – нужно сосредоточиться, а она вспомнила его, хотя запретила себе это делать. Бывали, конечно, мгновения слабости, но сейчас не время и не место.

Лена остановилась посреди разгромленной комнаты, в самом эпицентре хаоса, держась подальше от кровавой лужи. Закрыв глаза, прислушалась к тишине. Если представить, что посреди дома установлены старинные ходики с маятником из латунной пластины на длинной ножке, с тонкой гравировкой, изображающей волчью морду с раззявленной пастью… волк воет на луну, а луна закрыта тучами.

Стрелка медленно движется к полуночи… все выше, выше… все медленнее, словно преодолевает препятствие. Тик-так, тик-так, тик… так…

…И движение прекращается.

Воздух замирает.

Лена не дышит.

Лена не видит.

Лена больше не существует в своей реальности. Она перешла на другой слой видения. Эти слои в учебниках имеют длинные названия, а студенты в академии емко обозначают их «нормальность» и «не-реальность».

Не—реальность полностью соответствует своему названию. Ничего нормального тут нет.

Все вокруг поблекло и обветшало. Привычные предметы исказились, кажутся чуждыми.

Время остановилось. Замерло в воздухе легчайшее перышко, застыл обрывок шторы, который ветер пытался скинуть с подоконника…

Лена начинает оборачиваться – и стоит на месте. Она двигается и не двигается одновременно. Она слепа и видит то, что не существует в реальности.

– Если здесь есть кто-нибудь…

Тишина. Лена открывает баночку с пюрешкой. Зачерпывает пальцем содержимое. Чертит вокруг себя – прямо в воздухе – защитный контур из перетертой моркови и банана. Выводит второй слой…

Низшие не могут устоять перед таким подношением. Да их тут уже должно быть полным-полно… учитывая кровь, которой залита спальня. Даже самые слабые, самые несмелые духи, не хищники – пылееды и клептоманы, ворующие у хозяек неосторожно оставленную на трюмо сережку или фантик от конфеты, упавший слишком близко к полосе тьмы под кроватью.

Не заметишь – а маленькая призрачная ручонка уже протянулась – и цоп! Утащила. Потому в не-реальности всегда пыльно. И пепельно-серо. Рано или поздно здесь все истлевает, как на старой фотографии.

Из-под кровати вдруг вытягивается неимоверно длинная рука с узловатыми пальцами, вместо привычных трех – целых пять суставов и кривые загнутые черные когти. Они со скрежетом царапают деревянный пол.