Очередь

Слышишь?!

– Что ж ты кричишь сразу? Я ведь только говорю, что творог тоже нужен, и все.

– Я и сама знаю, что нужно, но сметана просто необходима. Почему я не могу сказать, что мне нужно, почему ты всегда обязательно предлагаешь другое?

– А разве тебе творог не нужен? Я ведь не против сметаны.

В кухню вошел Станислав Романович.

– Недолго длился наш покой! Вновь слышу веселия глас.

Он снял очки, протер их и водрузил на голову – не на глаза, не на лоб, а на темя, откуда они довольно быстро соскользнули по гладкой поверхности вниз и привычно оседлали нос, прикрыв глаза чуть затемненными стеклами.

Эти очковые пассажи несколько умерили разгорающееся пламя на кухне.

Лариса уже наливала кофе в термосы.

– Рисуешь все?

– Рисовал, пока не затарахтела твоя кофейная техника.

– Мешает?

– Нет. Наоборот. Я стал интенсивно, продуктивно и абстрактно думать об окружающей конкретике.

– И каков практический выход продукта?

– Решил, что сдержанность, отсутствие вспыльчивости, внутренняя бесконфликтность и будут, прежде всего, главными проявлениями, лучшими показателями ума.

– Чем упрекать, приложил бы лучше и свои усилия. Это ж не на один день.

– Я тебя предупреждал: ни ради движимости, ни ради недвижимости утруждать свои пальцы лишними ударами друг о друга не стану.

– Ты говоришь, как представитель иной, более развитой цивилизации: понять тебя я не могу, а допустить, что это глупость, не смею.

– Уже слышу разумные речи. Объясняю: вещи ограничивают свободу. Чем терзаться, изыскивая пути наилучшего употребления имущества, лучше получать радость, наблюдая, как и что у других.

Ради вещей – никаких лишних трудов.

– Да не ради вещей! Ради удобства и удовольствия. Сам же ездить будешь. Тебя ж возить придется.

– Можно и на такси.

– На такси! Да ладно, что там машина!.. Ты работаешь дома: пишешь, считаешь, думаешь, лежишь, пьешь…

– Дома? Пью? Редко.

– Тем более. Дома ты же можешь проявить себя хозяином, вождем семьи…

– Нет, нет! Вы, женщины, берете все в свои руки.

Вы и у станков, и в поле, и в самолете, и даже в хирургии, что уж совсем напрасно, по-моему. Вы загоняете нас в подполье… Я согласен… Берите, забирайте свою эмансипацию и лидируйте на здоровье…

– Ты? В подполье? Ты на тахте.

– Да. Но работаю. Зарабатываю тебе, вам, всем… деньги. Вот и берите… Берите деньги, берите душу, берите тахту, постель, бумаги… Берите в полон, я подчиняюсь… Но тело и время оставьте мне.

– Душа и деньги!..

– Ну, не точно.