Чужие письма. Истории о любви, подслушанные на скамейке

Пробормотав что-то обидное в адрес этой ярко раскрашенной под сиамскую кошку Ленки, она опрокинула со стола сервировочную посуду с остатками закусок и питья. Весело звякнули, разбившись о пол, стеклянные рюмки и фужеры. Радужные ручейки дорогого вина разбежались по белоснежной скатерти в разные стороны.

– Счастливого Нового года! – с поддельным пафосом произнесла Татьяна. – И все той же нетвердой походкой, но с гордо поднятой головой покинула надоевший корпоратив…

А потом она долго плакала в дамской комнате, размазывая по лицу изображение прелестной лани, модную «фишку» известного мастера бодиарта.

Ей было страшно…

Алексей

Вдруг разболелась левая рука, боль пронзила, отозвалась давно забытыми ощущениями, он знал эту боль, испытал давным-давно, в детстве, когда однажды, уезжая с дачи, засунул в розетку мамину шпильку. Сейчас, как и тогда, его отбросило назад, скрючило от боли. Потом боль проникла глубже, разлилась по груди, спустилась к самому желудку, и вся левая сторона заныла, зашлась от тоски и боли.

Рука онемела, и волной накатила липкая тошнота.

«Я умираю, – мелькнула и затерялась где-то в подкорке страшная мысль. – Нет, от любви не умирают, это все литературщина, выдумки „инженеров человеческих душ“, все неправда, глупости. Любовь – смерть; смерть – любовь. Нет, не умирают от любви, не умирают… Блеф…»

Он расстегнул верхнюю пуговицу модной рубашки, ослабил галстук. Попытался вздохнуть полной грудью. Не получилось… Сердце глухо отстукивало секунды и минуты, а в голове, не находя ответа, все роились и путались вопросы: где она сейчас? С кем? Куда подевалась? Устроила в ресторане скандал, убежала, телефон выключила… Девчонка, глупая девчонка…

Телефон Татьяны весь вечер молчал, зато эта прилипчивая Ленка все названивала и названивала… Дура! Расщебеталась: «Какой ты классный! Как танцуешь… А целуешься…»

Алексей в сердцах швырнул трубку.

Вмятина на стене отозвалась укором, а блестящий корпус новенького смартфона развалился на две почти одинаковые половинки. И зачем нужно было флиртовать с этой курицей на глазах у Татьяны. Позлить хотел? Мальчишка! Дурак!

Боль снова накатила волной, в глазах потемнело.

Татьяна

Она все утро бродила по заснеженному, запущенному парку пансионата. Тучи потихоньку рассеивались, и сквозь листву вековых деревьев пробивалось неяркое декабрьское солнце. Оно робко отражалось в куполах небольшой нарядной церкви из белого камня.