Вика-Викуля. История любви

А за ним показалась длинноногая нечёсаная девка, выжженные белые волосы лежали на плечах.

– Тихо вы, окаянные, – Анна Петровна махнула рукой.

– Баб Ань, не суетись, – Эдька обернулся, сказал негромко.

– Шевели копытами типа живее!

– Исчо чаво., – девка нахальными глазами уставилась на Анну Петровну и только сейчас она разглядела её. Короткая кофтюшка с глубоким вырезом, видны почти целиком груди – неспелые мелкие яблоки, голый; живот, а в пупке… Господи! Кольцо! Зачем? Дёргают за него, чё ли?

А главное – коротенькие шорты, бывшие джинсы, спущены совсем низко, по самое не могу, едва держатся.

– Штаны-то как носишь? Срамота! Спадут ведь, задница заблестит! – не выдержала Анна Петровна и ткнула в них пальцем.

И те точно – сразу свалились до колен! вскрылись тощие бёдра, низ живота, редкие светлые волосёнки…

– Господи! Да она без трусов!

– Га-га-га! – засмеялся-обрадовался Эдька. – А зачем?

Девка подтянула штаны, смерила Анну Петровну бесстыжим взглядом.

– Обалдеть в натуре! – и медленно пошла в прихожую.

Тут он размахнулся и шлёпнул её по заду, но звук получился тихим – нечему было звенеть, ягодицы тощие. Та даже не оглянулась, исчезла за дверью.

Анна Петровна проводила её взглядом и повернулась к внуку.

– Ну, Эдька! Доиграешься! Всё отцу скажу!

В ответ он заулыбался.

– Баб Ань! Не говори, я тебя типа люблю! Конкретно!

Она только вздохнула, конечно, не скажет. Любила его тоже до невозможности, ведь вынянчила с пелёнок.

Тут за её спиной из эдькиной комнаты вышла ещё одна ночная гостья и с кроссовками в руке быстро направилась в прихожую. В отличие от первой толстоватая и коротконогая, чёрные трикотажные спортивные штаны, обрезанные до колена, туго обтягивали ягодицы-арбузы. Кофточка тоже с глубоким вырезом, груди-дыньки при каждом шаге вздрагивали и норовили вывалиться, лови, кто хочет.

Но незамеченной ей пройти не удалось, Анна Петровна услышала шаги, оглянулась и даже испугалась…

– Ой! Ещё одна! Откуда?

От этого крика девка выронила кроссовку, показала длинный язык и побежала, ещё быстрее.

– Бамс! – совсем другое дело, словно лопнул туго надутый резиновый воздушный шарик.

Он изловчился, и дотянулся, шлёпнул и по второй.

– Бамс! – еще один такой же шарик лопнул.

Девка только ойкнула и, не оглядываясь, мигом скрылась за дверью.

– Га-га-га! – веселился внучек.