Шамиль

Навтлуг, хацух, трущобы Авлабара —

Толпой зевак всё было залито.

Народ с утра гулял на Головинском,

Стелил в садах узорные ковры

И, не забыв о верном кахетинском,

В тени чинар спасался от жары.

По вечерам, куда глаза ни киньте,

В любом окне светился огонёк,

Лишь монастырь Давида

на Мтацминде

Белел во мгле, надменно одинок.

Так длился май. Но после полнолунья

Спешила знать в имения свои.

Зной возрастал,

и с первых дней июня

Тифлис дремал в ленивом забытьи.

На зов полей привыкнув отзываться

И тяготясь тифлисской духотой,

Со всей семьёй княгиня Чавчавадзе

Нашла приют в усадьбе родовой.

И, по родной соскучась Алазани,

С княжной Нино,

племянницей своей,

Её сестра Варвара Орбельяни

На этот раз сопутствовала ей.

Верстах в семи от древнего Телава,

Где путь кружит и вьётся,

как аркан,

Где слева – рек слияние, а справа —

Застыл утёс, зелёный великан.

В былые дни стоял над самой кручей

В тени дубов старинный особняк,

За чей карниз цеплялся

плющ ползучий

И чей фасад от ветхости обмяк.

Служил в былом он роду Чавчавадзе,

Приютом был в палящий летний зной,

И гостя взор не мог не любоваться

Его веранд весёлой белизной.

Он видел блеск при князе Герсеване,

Внушал стихи наследнику его,

Вмещал не раз высокое собранье

И не одно запомнил торжество.

Здесь отдыхал в минувшем Грибоедов…

И дряхлый дом,

хоть рухнуть был готов,

Все слышал гул блистательных обедов,

Больших охот и званых вечеров.

Вот юность вновь шумит

по этим залам,

Покои вновь огнём озарены,

И, как в былом, княгини Цинандалам

Вернули блеск радушной старины.

Георгия тринадцатого внуки

И фрейлины российского двора,

Любя гостей, они не терпят скуки,

И громкий смех звучит у них с утра.

Густая тень жасминовых беседок

В палящий жар прохладой их влечёт,

Мелькают дни в прогулках и беседах,

И жизнь, как сон, безоблачно течёт.

Когда ж гроза нежданная сидеть их

Принудит днём за стёклами веранд,

Мадам Дрансе,

француженка при детях,

Читает им Мюссе иль Жарне Зайд.

И в уголке столетнею Мариной

Уж начат вновь таинственный рассказ

О князе,

дом воздвигнувшем старинный,

Об удальцах, прославивших Кавказ.

Любимый Ках, посольство Герсевана

В её устах чудесны для детей,

И дней былых лучами осиянна,

Она для них – как память этих дней.