Любимая песня космополита

Шел к морю, как к самому близкому человеку, которому я мог сказать все, мог открыть свою душу и свои сомнения.

Набережная была пустынна. Море – спокойно. Волна, не выше комнатной собачонки ростом, мирно лизала песчаный берег. На расстоянии одной – двух миль от берега солнце, пробившись сквозь ослабевшие тучи, запускало в море свои лучи.

Я оглянулся на город, на две горы, поджимавшие его к морю. На вершинах обеих гор вовсю старался ветер, совершенно не ощутимый здесь – он перепихивал через каменные хребты облегченные после дождя тучи.

«Давай-давай! – подбодрил я его мысленно. – Нам здесь не нужен дождь».

А город, заметив отсутствие дождя, стал понемногу оживать. На улочках появились люди. Долетел до меня чей-то смех. Еще пару минут, и мое одиночество будет растворено в звуках шлепающих по мокрому булыжнику ног, в разноязыких разговорах, в пении птиц и криках чаек.

Солнечный луч вошел в самую середину города.

В другом конце набережной я увидел медленно идущую мне навстречу девушку с маленькой рыжей собачкой на поводке.

Черные волосы собраны в косичку, торчащую вверх. Я уже видел ее. Видел дважды.

Я отошел от воды и тоже, выйдя на набережную, пошел не спеша ей навстречу. Мне показалось, она не будет против того, чтобы улыбнуться мне в ответ на мою улыбку. У нее овальное восточное лицо и глаза, форму которых называют миндальной.

До места нашей встречи оставалось метров двадцать, но в это время она свернула на улочку, карабкающуюся назад в верхний город.

Набережная вновь пустынна.

Город накрыт солнечным светом.

Я сел на все еще мокрую скамейку и закрыл глаза.

И вспомнил тот единственный случай, когда одна из войн закончилась при мне, буквально в моем присутствии. Было это в Южной Азии. Окопы, которые мы углубляли перед последней атакой противника, были наполовину заполнены грязной водой.

Между нами и противником было огромное поле практически без растительности.

Уже два или три месяца шла позиционная война со слабыми попытками атак, вследствие чего на поле оставались лежать многие убитые и раненые. Ни тех, ни других не подбирали. Раненые иногда пытались доползти до своих, но «свои» не спешили им на помощь, и я не помню ни одного случая по нашу сторону окопов, чтобы хоть один раненый добрался. И вдруг неожиданно пришло известие о том, что война окончена.