Восточная трибуна

Ты – муж моей сестры, значит, я тебе кто? Двоюродный брат?

Коняев. Ты мне шурин.

Потехин. А ты мне тоже шурин?

Коняев. Я – свояк.

Потехин. Ну это грубо… свояк! Лучше я буду называть тебя шурин. Свояк… Что-то в этом блатное. Шурин тебе больше подходит. Шу-рин. Вадим Николаевич Шурин.

Коняев. Хватит, помолчи.

Молчание.

Потехин. Куда это мы пришли?

Коняев. Когда-то здесь был стадион…

Молчание. Смотрят по сторонам: Потехин отчужденно, Коняев – с заметным волнением.

Потехин.

Сегодня воскресенье, шурин?

Коняев. Воскресенье.

Потехин. Вчера была суббота. Как же я мог забыть!

Коняев. Что?

Потехин. Памятная дата… Отец помер вчера пять лет назад.

Молчание.

Жена твоя Валька двадцать копеек не отдала бы. Шурин, при нашей-то казне подавать! Отец мой говорил: никогда не помогай слабому, он от этого будет только слабее. Сильному надо помогать. Ты слушай, шурин, что я говорю… и запоминай.

Коняев. От самой Москвы, как только мы поехали, ты начал давать мне советы.

Хватит!.. Вообще мне не нравится твой тон. Даже в шутку не надо… Здесь этого не поймут.

Потехин. Что же ты сидел всю дорогу и терпел? Надо было раньше сказать, я бы заткнулся. Что еще тебе не нравится?

Коняев. Ты все время говоришь о своих бабах. Это тоже утомляет.

Потехин. Я и о чужих говорю. Какая девочка подсела к нам в Орле! Как ты думаешь, кто из нас ей понравился?

Коняев. Ты.

Потехин. Я светился, как динамо, – она ни разу не отреагировала, просто ни один мускул не дрогнул.

Нормальная женщина, в конце концов, начинает реагировать.

Коняев. Устал я от тебя…

Потехин. Ты интеллигент, шурин, вы быстро устаете… А отчего, интересно, ты устал? Дремал на сиденье, я крутил колесо – и ничего не устал… Потому что у меня пролетарская закваска. Знаешь, как маманя отца звала? Моего отца. Тебе Валентина не рассказывала?

Коняев. Шагающий экскаватор.

Потехин. Вот-вот…

Молчание.

Здоровый был Иван Андреевич Потехин.

(Пауза.) Сгубила его мать… Тянула в Москву из Челябинска. В столице ударила ей кровь в голову, стала она на него больше наседать… В Челябинске отец что-то открывал… командовал комбинатом. В Москве получил трест и пару инфарктов. Сестренка тебе не рассказывала, как он умер?

Коняев. Нет.

Потехин. Мать его иссушила, стал он искать ласку на стороне. И полюбил девушку – не то вахтера, не то пожарницу… простую, деревенскую.